Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 111 – Руфия Липа

«У Камиллы тоже сегодня день испорчен, – злорадно улыбнулась тихоня. – Каково услышать, что ты на побегушках? Хотя всё относительно. И Близнюк может быть не права. Ха! А я всю компанию знаю и с Имиром общаюсь! Если Виноградова проведает – удавится!»

Школьница представила очумелое лицо брюнетки. Она хоть и проглотила жгучую обиду на некрасивый поступок Виноградовой трёхлетней давности, но ничего не забыла. А едва интересы бывших приятельниц заочно пересеклись, Люба поняла, что жаждет расправы.

«Ненавижу гадину! С тебя причитается, стерва! В сентябре всё изменилось для нас обеих. И к Сэро у нас разные пути. Разное положение в его жизни и в его круге, разные роли. Тебя он целует, на дискотеках обнимает. Со мной болтает, иногда высмеивает и грубит. Зато мне с горем пополам дошло, что сначала надо думать, а потом говорить. А честность не всегда к месту. Пора включать мозги, Любовь Васильевна!»

Тихоне было ещё далеко до хватки Сэро, дальновидности Имира, проницательности Оглы Ильи, но факт оставался фактом – от общения с Ибрагимовыми и их тусовкой Люба, сама того не ожидав, повзрослела.

* * *

Старшеклассники договорились встретиться возле здания маслосырзавода, что находился в четырёх кварталах от школы № 7. Стрелка была замётана на два часа субботнего дня, а не на утро, как изначально хотел Сэро: парням нужно было помочь матери на рынке, а затем убрать палатки и товар. Остальные ребята должны были ждать троицу на перекрёстке у старого кладбища, соседствовавшего со стенами школы № 4.

Близнецы опаздывали. Люба нервничала. Субботний денёк сиял чистым лазурным небом, ясным солнышком и неплохо так припекал. «И это декабрь! Не зима – одно название. Новый Год через неделю, а погода мартовская!» – недовольно морщилась она.

Вдалеке, у начала квартала, замаячили две стройные черноволосые фигуры. Школьница облегчённо выдохнула.

— Извини, что заставили ждать! – промолвил Имир, едва братья подошли. – Думали, управимся быстро, но не рассчитали время. Пока собрали товар, отвезли, разгрузились… Слава Богу, что не разминулись. У кладбища ребята за задержку нас гладить по голове не будут.

Школьница на прощанье оглядела здание маслосырзавода: окна заколочены, тихо внутри и во дворе, на высоких глухих воротах – цепь с замком.

— Ты чего? – окликнул её Сэро.

— Да вот, смотрю, вконец завод закрылся. Вы застали, когда он работал?

— Нет. Мы переехали в город в начале седьмого класса. Здание уже пустовало.

— Я маленькая с мамой часто посещала магазин при заводе. Во-о-о-он тот! – тихоня махнула рукой в сторону наглухо забитой и облезшей постройки. – Там всё было в голубом кафеле, стерильно чисто. На дверях – кружевные занавески. Продавщица в высоком белом колпаке. На прилавке лежал сыр: огромные круги с пластиковыми буквами и цифрами (мне нравилось их выковыривать!), морозилки доверху заполнены пломбиром в вафельном стаканчике, а на полках стоял кефир! Его тогда разливали в стеклянные бутылки с широким горлом и запечатывали крышечкой из фольги. Открываешь крышечку, пьёшь с горла – а на губе усы! Вкусно!

— Давно он закрылся?

— До седьмого класса точно. Я часто сворачивала, чтобы пройти мимо. Завод гудел, жужжал, в воздухе пахло сывороткой, ворота распахнуты настежь, а во дворе стояло с десяток цистерн. Через стекло окон видно было трубы и чаны. Сейчас всё закрыто и заколочено.