Книга Опасное наследство мисс Прайс, страница 22 – Наталья Дягилева

Цок-цок — стучало мое сердце. Цок-цок.

Алистер

В Инквизиции у Алистера Вейна была репутация человека, не допускающего ошибок. Рано занявший высокий пост, он был вынужден раз за разом её оправдывать — перед кабинетом министров, въедливыми газетчиками и собственными подчиненными. Тем не менее, сегодня он наделал столько ошибок, что сбился со счета.

Первой ошибкой было подхватить Теодору на руки — там, в пропахшем сладкой отравой архиве. Он должен был приказать дежурному позаботиться о ней, но при виде девушки с румянцем на щеках и лихорадочным блеском в глазах его хваленая рассудительность пошла трещинами.

Вторую ошибку он совершил, когда выбрал привезти Теодору в свой дом, а не оставить ее на попечение штатных целителей. Ни одно из оправданий, которые он старательно повторял сам себе, не выдерживало критики. Если быть до конца честным, в тот момент им руководила вовсе не логика.

Третья ошибка была худшей из всех. Алистер знал, что нельзя было после всего сделанного целовать Теодору. Он не собирался этого делать. И все же она ответила на поцелуй, прильнула к нему, обвила руками за шею... Близость знакомого тела и мягкость ее бледной кожи так кружили голову, будто это Алистер был не в себе от фейской пыльцы.

Остатки выдержки ушли на то, чтобы отстраниться от Теодоры.

Он до сих пор чувствовал во рту горький привкус травяного отвара. Избавляться от него не хотелось.

Теодора что-то сонно забормотала и заворочалась во сне, сбивая в сторону одеяло. Под действием лекарства ее щеки перестали гореть красным, а рваное дыхание выровнялось.

Алистер осторожно поправил одеяло.

Нет, все-таки череда ошибок началась в момент, когда он согласился пригласить Теодору в качестве консультанта. Идея принадлежала Элиасу, и Алистер успешно от нее отговаривался — до тех пор, пока не оказался в знакомой лавке на Мэлроуз-стрит. Глядя на разгромленный магазин и битое стекло витрины, он мог только благодарить судьбу за то, что Теодора не пострадала при ограблении. Вор уже дал понять, что жизни свидетелей ничего для него не стоят. Если бы Теодора оказалась одной из них…

Но она была цела.

Не сделал ли он все хуже, когда привлек её к этому расследованию? Может, безопаснее было бы держать Теодору подальше — понадеяться, что преступник потерял к внучке Флеминга всякий интерес? Если и так, Алистер с этим не справился.

Стены, которые он так упрямо возводил в своем сознании за годы разлуки, рухнули при первой же встрече.

Теодора смотрела на него свирепым взглядом, и против всякой воли это вызывало в Алистере затаенную радость от того, что она до сих пор думала о нем и что-то испытывала. От подобных мыслей он чувствовал себя последним подлецом.

Алистер устало помассировал переносицу. Ругательства, которыми его при новой встрече наградила пудреница Теодоры, были совершенно оправданы. И если он не хотел и дальше все портить, нужно было взять себя в руки.

Он встал, плеснул в стакан немного бренди из графина, стоящего на низком столике, и выпил в один глоток. Терпкий вкус смыл горечь с языка.

Теодора просила его остаться, а он пообещал никуда не уходить.

Половина кровати рядом с девушкой была пустой. Долгую минуту Алистер смотрел на неё, затем развернулся к софе у окна и лег, не давая себе возможности передумать.