Книга Опасное наследство мисс Прайс, страница 21 – Наталья Дягилева

— Ты у меня дома, — ответил Алистер. Он стоял в шаге от кровати, уже без форменного пальто, только в жилете и рубашке с закатанными до локтей рукавами.

— Хочу к себе, — сказала я, черпая решимость откуда-то из глубин сознания. Я попыталась откинуть одеяло, но оно оказалось тяжелым, будто каменным.

Алистер покачал головой:

— Сперва тебе надо протрезветь. Действие пыльцы пикси не проходит так быстро.

Он плеснул что-то в стакан из кувшина и протянул мне. Зеленовая муть выглядела похожей на болото, и фантазия услужливо дорисовала в стакане камыши и мух.

— Что это? — я поморщилась от возникшей картины, но еще больше — от запаха.

— Травяной отвар. Снимет остаточные эффекты пыльцы.

Я взяла стакан — рука заметно тряслась мелкой дрожью. Пить хотелось ужасно, но от первого же глотка у меня скривилось лицо. Горечь была невозможная. Почему пыльца сладкая, как карамельки, а от противоядия хочется удавиться?

— Ну уж нет. Гадость, — я затрясла головой, отказываясь продолжать пытку.

— Выпей. Иначе промучаешься до завтра, а потом еще будет похмелье.

— Оставь меня с моим похмельем и уходи.

— Пей.

Я угрюмо затрясла головой, протягивая отвар обратно.

Алистер забрал стакан у меня из рук, но я рано решила, будто испытание закончилось. Он поднес стакан к губам, сделал большой глоток, — я удивленно проследила за движением кадыка, — а затем наклонился ко мне. Прежде чем я успела что-либо сообразить, его губы накрыли мои.

Я попыталась дернуться назад, но Алистер придержал меня за подбородок, не давая отвернуться. Мягкость губ смешалась с травяной горечью отвара. Мне не оставалось ничего другого, кроме как проглотить его.

В кристально чистом сознании пролетела одна единственная мысль: интересно, Мейбл так же лечат от последствий дурмана?

Я приоткрыла глаза, но Алистер не отстранился. Вместо этого его ладонь легла мне на затылок, притянула ближе. Должно быть, это пыльца пикси заставила меня прижаться теснее, обвить его шею руками, что-то бессвязно простонать в распахнутые губы.

Я не помнила, за что злилась на него, не помнила причин разлуки. Если честно, в этот момент я и собственное имя едва ли смогла бы назвать. Пальцы Алистера зарылись в мои волосы, вторая рука прочертила линию вдоль позвоночника, сжала талию.

— Нужно прекратить, — пробормотал он мне прямо в губы.

Какие глупости он говорит. И кто еще из нас сейчас не в себе. Я чуть прикусила ему нижнюю губу.

— Иначе утром ты придешь в себя…

Пальцы Алистера коснулись моей щиколотки, двинулись вверх по ноге, задирая подол юбки, очертили узор на колене.

— …и моим подчиненным придется расследовать убийство инквизитора…

Поцелуи сместились на шею, обожгли тонкую кожу у ключиц.

— …совершенное с особой жестокостью.

Он едва прикусил кожу на моей шее, сильнее сжал в объятиях и резко отстранился. Щеки у меня горели — наверняка от пыльцы. Алистер задержал на мне взгляд и после короткого раздумья натянул одеяло почти до самых моих ушей.

— Спи, — потребовал он. И сколько можно повторять, что я не его подчиненная.

— Не хочу, — соврала я.

— Почему?

Мыслей в голове не осталось совершенно.

— Когда я проснусь, ты снова исчезнешь, — мое бормотание было едва различимым.

— Я никуда не уйду, — тихо сказал Алистер, оставаясь сидеть на краю кровати.