Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 40 – Наталья Кошка

Мягкие и плавные прикосновения становятся все жарче и требовательнее, Вадим тяжело дышит, и я знаю, что хочу продолжения. Одних поцелуев и прикосновений мне уже мало.

— Вадик, пожалуйста…

Мой голос охрип, на спине Вадима оставила отметины от ногтей. Но он словно не замечает боли. Входит в меня плавным, быстрым движением, помогая рукой. Выгибаю спину: боже, как же хорошо!

Он задает ритм. То быстрый и нетерпеливый, как его губы и руки, которые буквально везде на моем теле. То замедляется, заставляя меня выпрашивать продолжение и постыдно постанывать в его плечо.

Пахнет Вадик мужчиной. Терпко, пряно, приятно. На каждое движение его рук и тела, мое отзывается приятной истомой. Она концентрируется, собирается внизу живота. Я хочу разрядки, но Вадик не дает мне сорваться слишком быстро: дразнит и тянет, доводит до неистовства.

Когда, казалось, что сейчас взорвусь от полноты эмоций, он нажимает пальцем на чувствительную точку и я рассыпаюсь от оргазма. Плавлюсь под ним, прижимаюсь плотнее. Вот он, тот самый момент.

Позже, когда мы лежали в темноте, переводя дыхания, в голове крутилась одна мысль: «Боюсь, что это всего лишь сон. Боюсь, что проснусь утром в своей постели, а его не будет рядом. Потому что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой».

— Ты чего затихла? — Вадик поцеловал меня в плечо и потерся подбородком. Голос прозвучал довольно и сыто.

— Думаю о нас. Боюсь, что это все ненастоящее и ты мне просто приснился.

Он приподнялся на локте и заглянул в лицо. Даже в темноте я видела блеск его глаз.

— Надя, — сказал серьезно, даже немного строго, — ты больше никогда не будешь просыпаться одна. Поверь, от меня не так-то просто будет теперь избавиться. Я уже пустил корни на твоей ферме, так и знай.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Впервые за долгое время можно было отпустить контроль и просто насладиться счастьем.

А Вадим еще долго гладил мои волосы, пока мы оба не уснули.

Надя. Спустя несколько месяцев

Самолет гудел, и я вцепилась в подлокотник так, что пальцы свело. За окном проплывала взлетная полоса, а сердце падало куда-то вниз, в желудок, пока двигатели набирали мощность. От страха я зажмурилась и вжалась в спинку кресла.

— Надюш, — над ухом раздался спокойный, теплый голос, — дыши. Мы еще даже не набрали нужную высоту.

Заставила себя открыть глаза и повернулась. Вадик сидел рядом, расслабленный и уверенный, в милом свитере с оленями, который ему прислала дочка к празднику. И он решил надеть его в поездку, чтобы порадовать Лану.

— Я в порядке, — соврала, и голос предательски дрогнул. — Просто… это мой первый полет.

— Знаю, милая, знаю. — Он взял меня за руку и переплел наши пальцы. — Смотри на меня, не в окно. Дыши глубже, сейчас паника пройдет.

Я послушно уставилась на него. В уголках синих глаз залегли смешинки. Легкая щетина на подбородке, которая ему так шла… Любовалась своим мужчиной, и страх постепенно отступал.

Но тут самолет тряхнуло, и мой желудок снова сжался. Ох! Впилась ногтями в руку Вадика, оставляя следы.

— Куда же подевалась моя боевая женушка? — он рассмеялся и накрыл мою ладонь второй рукой. — Ты гвоздь из ноги мне вытаскивала собственноручно, а тут — какого-то самолета испугалась.

— Это другое, — фыркнула, пряча улыбку. — Земля — моя стихия. А тут… я не управляю ситуацией, и меня это напрягает.