Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 37 – Наталья Кошка

В цветочном нас встретила приветливая продавщица. Она окинула нас взглядом и расплылась в улыбке:

— Букет для вашей жены? Одну минутку.

Надя открыла рот, чтобы возразить, но я опередил ее. Усмехнулся, перехватил ее руку и положил на сгиб собственного локтя. Так, словно мы и правда были супругами. Очень давно.

— Да, два букета, — кивнул. — Один для моей жены, — взглянул на Надю с хитрым прищуром, любуясь как она заливается краской. — А второй — для дочери. Мы провожаем ее на самолет.

Продавщица засуетилась еще больше:

— Сделаем все в лучшем виде!

Надя не отняла руку. В ее глазах сверкали искорки веселья и смущения. Мы стояли и слушали, как продавщица разглагольствует о пионах, ирландских розах и зелени. А я не мог отвести взгляда от нашего отражения в витрине магазина. Мысли крутились теплые: «Хорошо, что мы здесь, вдвоем. Классно, что я могу купить красивой женщине цветы и не бояться, что сорвусь»

Когда мы наконец вышли с букетами, Надя выдохнула:

— Вадим, зачем ты сказал «жене»? Она же подумала…

— Какая разница, что она подумала, — перебил. — Мне захотелось сделать тебе приятное. Ты столько для меня делаешь, Надь. Букет — это самая малость из того, чем я могу отплатить. А твоя улыбка и счастливые глаза — само по себе награда.

Она спрятала лицо в цветах и втянула носом аромат. А потом подняла глаза:

— Поехали в аэропорт, иначе опоздаем.

В аэропорту я сразу нашел дочку по ярким малиновым прядям и вишневому чемодану. При виде нас дочка просияла.

— Пап! — она бросилась ко мне, обняла. Потом заметила цветы: — Это мне?

— Тебе, малыш. Твои любимые.

Лана расплылась в улыбке. Она обняла меня еще раз, потом повернулась к Наде.

— Надя, вы обязательно должны прилететь к нам на Рождество. Я знаю, что это неожиданно, но... хочу, чтобы вы встретили его с нами. Со мной и с папой. В городе будет очень красиво: снег, елки, каток. Мы сможем выпить какао с маршмеллоу, покататься на коньках. Я вас познакомлю с Полом. Пожалуйста, прилетайте!

Надя смутилась, отвела взгляд.

— Я не знаю... У меня хозяйство, а тут за океан лететь... Неудобно как-то. И вам, наверное, не до меня будет. Это все же семейный праздник.

— Ерунда, — я решил вмешаться. Идея Ланы мне понравилась. — Прилетим, обязательно.

Надя растерянно обернулась:

— А как же мои куры?

— Сашка присмотрит, — я кивнул в сторону друга, который стоял в стороне и общался с кем-то по телефону. — Он мне должен, за наручники и кляп из носка.

Лана округлила глаза:

— Что? Это что еще за история? Теперь вы просто обязаны мне ее рассказать, кака прилетите!

Я улыбнулся. Дочка выглядела такой живой и счастливой. Это стоило всего пережитого мной за последний год.

Вскоре объявили посадку. Мы обнялись с Ланой в последний раз. Я почувствовал, как в горле встал ком. Смахнул слезу — быстро, незаметно, чтобы дочка не увидела.

— Папочка, — прошептала она, — у тебя все будет хорошо. Я верю в тебя и очень люблю.

— И я тебя, доча. До встречи.

Мы с Надей махали вслед, пока Лана не скрылась в зоне посадки. Меня переполняли чувства: и радость, что с моим ребенком все хорошо, и тревога, что она снова улетает, без меня. Такая взрослая и все еще моя малышка, как бы там ни было. И я чуть не потерял ее доверие и любовь.

Вздохнул, выдохнул, чтобы взять себя в руки. У нас все будет хорошо, я постараюсь не облажаться на этот раз. И тут раздался голос Нади: