Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 29 – Наталья Кошка

Я хотела было ответить, но в этот момент дверь гостиной с грохотом распахнулась, и Вадик, прыгающий на одной ноге, появился в дверном проеме. Он явно слышал мои перешептывания с зятем и теперь смотрел с подозрением.

— Надя, ты с кем разговариваешь? — спросил, придерживаясь за стену. — Опять Сашка? Что у вас там за секреты?

— Иди в комнату, — отбрила и получилось резче, чем планировала. — Я сейчас.

— Нет, — он нахмурился и вдруг отобрал у меня телефон. Я даже не успела пикнуть, как Вадик оказался рядом, несмотря на больную ногу. — Саша, это я. Что ты там наговорил Наде? Что случилось?

Все, что мне оставалось — это наблюдать за меняющимся выражением лица Вадима. И посмотреть было на что.

— Света? — переспросил он растерянно. — Моя дочь? Прилетела? Это что, шутка такая? Саша, не смей мне врать.

Он слушал, и становился все мрачнее с каждым новом словом. С силой сжал мой старенький смартфон и тот тихонько скрипнул.

По-моему, Вадим сейчас взорвется.

— Вы что, решили, что я не могу сам поговорить со своей дочерью? — вкрадчивость его тона не предвещала ничего хорошего. — Что я — больной ребенок, которого нужно спрятать от всех?

— Вадик, мы просто хотели...

— А вас кто-то просил об этом? — перебил он, и я никогда не слышала его таким. — Я сам решу, когда и как мне встречаться с дочерью!

Саша что-то продолжал бормотать в свое оправдание, но Вадик нажал громкую связь и швырнул телефон на стол.

— Говори при всех, — процедил сквозь зубы с ледяной яростью, — и больше никаких секретов!

— Вадь, — снова заговорил Сашка виноватым голосом, — я хотел как лучше. Ты был не в себе, мы не знали, как ты отреагируешь. Мы все переживаем за тебя.

— Переживаете? — Вадик рассмеялся, но смех был страшным, безрадостным. — Вы связали меня, привезли в эту дыру без спроса, отобрали телефон, держите как в тюрьме. И это вы называете заботой? Мне нужна моя дочь! Я не видел ее почти год!

— Мы привезем ее, — торопливо пообещал Сашка. — Хочешь? Прямо к тебе, в деревню. Организуем встречу, так сказать. Тебе не придется никуда ездить.

— В деревню? — Вадик чуть не задохнулся от ярости. — Ты хочешь, чтобы моя дочь приехала в этот... курятник? Чтобы увидела меня в… в розовых шлепанцах, измазанного в навозе? Чтобы Лана увидела, как низко я опустился после смерти ее матери?

Открыла было рот, чтобы ответить, но зять опередил меня:

— А в городе ты сорвешься, Вадь! Я знаю тебя. Там на каждом углу искушение. А у Нади ты не пьешь третью неделю. Работаешь, живешь, смеешься... Разве это неважно?

— Я не ребенок, — упрямо повторил Вадик и ударил кулаком по столу. — Я сам решу, когда мне пить! И сам решу, где мне жить! Вы что, думаете, я без вас пропаду? Не справлюсь? Да вы никогда и не верили в успех этого предприятия, так ведь? Просто сбагрили меня на поруки бабе!

На «бабу» не стала обижаться, так как лицо Вадима отражало в это мгновение целый спектр эмоций: обиду, злость, непонимание — за что с ним так друзья поступают. И мне было тяжело видеть его таким уязвимым.

Осторожно протянула ладонь и коснулась его плеча. Вадик вздрогнул, но не отодвинулся.

— Вадим, я понимаю, ты злишься и даже имеешь на это право, правда. Но Саша прав в одном: город — это риск. Ты только начал приходить в себя. И твоя дочь прилетела не для того, чтобы увидеть тебя в запое. Лана хочет убедиться, что ее папа в порядке, счастлив, живет дальше, несмотря на трагедию. Возможно, ей тоже нужно плечо, поддержка.