Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 25 – Наталья Кошка

— Ты это... — начал он хрипло.

— Грязь, — быстро пробормотала, отступая на шаг. — У тебя на лице грязь. А у меня платок чистый. Вот.

— Ага, — он моргнул. — Понятно.

Я отвернулась, делая вид, что проверяю сколько гвоздей осталось в ящике. А сердце стучало как бешеное. И что это на меня нашло? Чего полезла?

— Ладно, — тряхнула головой, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. — Объявляю перерыв. Доделаем ближе к вечеру.

— Доделаем, — Вадик по-хозяйски оглядел оставшийся фронт работ. — Неплохо выходит, неплохо.

Мы медленно пошли к дому, уставшие, но довольные собой и работой. А солнце продолжало палить во всю, и день обещал быть хорошим…

Вадим

Забор мы почти доделали. Оставалось прибить последние штакетины, и можно было выдыхать. Солнце уже спряталось за горизонтом и доделывать пришлось в темноте. Оставлять три доски на завтра не хотелось.

— Вадик, давай заканчивай, — крикнула Надя из дома. — Ужин стынет.

— Сейчас, — буркнул, забивая очередной гвоздь.

Взял следующий, приложил к перекладине, размахнулся молотком... и в этот момент нога поехала на траве. Я потерял равновесие, шагнул назад — и острая боль пронзила ступню.

— А-а-а, твою ж мать! — выругался сквозь зубы, опуская взгляд. — Вот же срань!

Из тапка торчал гвоздь. Здоровый, ржавый и длинный. Часть у меня в ноге, часть в тапке. И как я его не заметил? Надо было убрать подальше старые доски, да все хотел побыстрее…

— Надя! — крикнул, стараясь не паниковать. Но больно было не по-детски.

Она выглянула из дома, поняла, что случилось и вся побелела.

— О господи! Вадик! — подлетела ко мне, хватая за руку. — Сильно? Глубоко?

— Не знаю, — попытался отдышаться. Гвоздь все еще торчал из ноги, и каждое движение отдавало пульсирующей болью. — Надо вытащить его.

— Сейчас, сейчас, — Надя метнулась в сарай, принесла плоскогубцы. Руки у нее дрожали, как у меня на утро с перепоя. — Держись.

Стиснул зубы. Она схватила гвоздь, дернула — и вытащила. Боль резанула так, что в глазах потемнело.

— Ебучие гвоз… — начал, но осекся. Надя не любит, когда я выражаюсь.

— Все, все, — забормотала она, рассматривая рану. — Глубоко. Надо к врачу. И крови столько…

— К какому врачу? — я прислонился к забору, который все же доделал, не считая последнего гвоздя. Чертова нога просто отваливается теперь. — В район ехать?

— Нет, — Надя мотнула головой. — Есть другой вариант, деревенский ветеринар. Он ближе, живет через три поля. У него и антисептики, и навыки есть. Поехали.

— Ветеринар? — на мгновение забыл даже про боль. — Ты меня к ветеринару повезешь? Вообще за человека не считаешь?! Я тебе что — пудель блохастый?

— Потом повозмущаешься! — отрезала, подхватывая меня под руку. — Облокотись на меня, вот так. А то и до столбняка недалеко. Прыгай давай!

Заковылял, опираясь на Надино плечо. В «Ниву» залез с трудом, нога пульсировала, тапок покраснел от крови. Надя завела мотор, и мы поехали.

Ветеринар жил в добротном доме на краю поселка. Надя постучала, и дверь открыл мужчина лет сорока. Крепкий, с аккуратной бородой, виски чуть тронуты сединой. В очках и в свитере — ну типичный сельский интеллигент.

— Надюша! — расплылся он в улыбке. — Какими судьбами? Заболел кто? Коровка? Курочки?.. О, а это кто с тобой?

«Это кто» — это про меня, злого и с окровавленной ногой. Надя быстро объяснила ситуацию.