Книга Невидимка для босса, страница 69 – Ольга Граф

Мама прочитала поверх её плеча. Лицо стало жёстче.

— «Хочешь отомстить Вяземскому?» — повторила она вслух. — И что ты ответила?

— Ничего.

— И не надо, — сказала мама твёрдо.

— Почему? — спросила Людмила Сергеевна. В её голосе звучало чисто профессиональное любопытство.

— Потому что когда тебе предлагают месть в момент слабости, это не про справедливость. Это про использование. Кто-то хочет, чтобы ты стала инструментом. Чтобы ты сделала грязную работу, пока он будет сидеть в тени и улыбаться.

— Или она, — добавила я.

— Или она, — согласилась мама. — Неважно. Важно, что тебя хотят использовать.

Я смотрела на экран.

«У меня есть информация, которая его уничтожит.»

В груди снова шевельнулось то тёмное. Липкое. Тёплое.

— А если он заслужил? — спросила я.

— Тогда жизнь сама его догонит, — спокойно сказала мама. — Рано или поздно. Всех догоняет. За всё, что сделали. Но ты не будешь тем человеком, который ударил в спину. Ты не проснёшься через год с мыслью «зачем я это сделала».

Слова повисли в воздухе.

Тяжёлые. Честные. Как приговор.

Людмила Сергеевна вздохнула. Шумно, театрально.

— Ладно. Моральные вы мои правильные. Но если он её обидел, я всё равно его недолюбливаю. Холодный, принципиальный, правильный. Такие хуже всего. Они всегда уверены, что правы.

— Я тоже, — сказала я автоматически.

И тут же поняла, что это неправда.

Я не недолюбливала его.

Я злилась.

Я страдала.

Я была уничтожена.

Я хотела его ненавидеть.

Но я понимала.

Это самое ужасное.

Потому что когда ты понимаешь — ненавидеть невозможно. Злость разбивается о понимание, как волна о скалу.

Я понимала, почему он так поступил.

Я понимала, что доверие для него — не пустой звук.

Я понимала, что я сделала.

Я понимала, что на его месте, возможно, поступила бы так же.

Понимание — худшая вещь на свете. Оно лишает права на злость. Оставляет тебя один на один с болью, без возможности спрятаться за тем, какая ты несчастная, а все вокруг плохие.

Я села обратно за стол.

— Он дал мне шанс сказать самой, — тихо сказала я. — Он мог просто обвинить. Вывалить всё сразу. Уничтожить. Но он ждал. Он дал мне возможность быть честной. Проверил.

— И ты сказала, — кивнула мама.

— Да.

— И он всё равно выгнал, — добавила Людмила Сергеевна.

— Да.

— Значит, честность не помогла.

Я посмотрела на неё.

— Помогла. Мне.

— В каком смысле?

— В том смысле, что я не буду ненавидеть себя за то, что соврала в последний момент. Я сказала правду. Пусть она его не спасла. Но меня — спасла. От чувства, что я предательница до конца.

Людмила Сергеевна задумалась.

— В этом что-то есть, — признала она.

Мы замолчали.

Каждая думала о своём.

Мама — о том, как меня защитить.

Людмила Сергеевна — о том, как наказать обидчика.

Я — о том, как не сломаться.

— И что теперь? — спросила мама.

Я посмотрела на телефон.

На анонима.

На тёмное предложение.

На возможность.

Палец сам потянулся к экрану.

Я не нажала «нет».

И не нажала «да».

Я просто перевернула телефон экраном вниз.

— Мне может понадобиться этот контакт, — сказала я спокойно.

— Для мести? — прищурилась Людмила Сергеевна.

— Для информации.

Мама внимательно посмотрела на меня.

— Ты что задумала?

Я усмехнулась.

— Ничего романтичного. И ничего разрушительного.

— Марта.

— Правда. Я просто хочу понять, кто это. Кто следит за мной. Кто знает, где я, что я делаю, что случилось вчера в машине. Кто ждал этого момента, чтобы протянуть мне руку с ножом.