Книга Невидимка для босса, страница 57 – Ольга Граф

— М?

— Ты правда испугался?

Пауза. Длинная. Тягучая, как смола.

— Да, — сказал он тихо. — Правда.

И это слово весило больше, чем всё, что он говорил мне за последние дни.

Мы ехали молча. Я смотрела, как его руки лежат на руле. Уверенно. Спокойно. Пальцы длинные, сильные, с аккуратными ногтями. Без кольца. Без часов. Без ничего лишнего. Я вдруг поймала себя на том, что хочу прикоснуться к ним. Просто провести пальцем по костяшкам, почувствовать тепло. Отдернула взгляд, уставилась в окно.

Что со мной происходит?

Мы въехали на заправку, когда стрелка бензина уже нервно дёргалась возле нуля. Свет резанул по глазам — яркий, белый, беспощадный. Я вышла из машины и вдохнула ночной воздух полной грудью. Пахло бензином, жареным тестом и дешёвым кофе. Обычная трассовая заправка. Фуры. Дальнобойщики. Уставшие продавщицы в синих форменных жилетках. Где-то лаяла собака. Из динамиков лилась старая попса.

Здесь не место Вяземскому.

Но он стоял рядом. Расстёгнутая куртка, светлая рубашка, одна пуговица болталась — наверное, когда меня ловил, оторвалась. Волосы взлохмачены, на виске запёкшаяся кровь, под глазами тени.

Он выглядел… живым. Настоящим. Таким, каким его никто никогда не видел.

— Ты как ходячий ёршик, — сказала я, пряча смущение за привычной дерзостью. — Встрепанный мальчик.

— Встрепанный мальчик, — повторил он. — Меня так ещё не называли.

— Всё когда-то впервые.

— Это точно.

Мы пошли к кассе. Он открыл передо мной дверь — автоматически, даже не задумываясь. Эта привычка к контролю, к заботе, вшитая так глубоко, что он сам её не замечал.

Внутри пахло сосисками и выпечкой. Желтоватый свет, липкий пол, пластиковые столики.

— Если ты сейчас откажешься от хот-дога, я тебя разлюблю, — сказала я.

Он посмотрел на меня. Уголок губ дёрнулся.

— Ты уже?

Я зависла.

— Что?

— Ты уже разлюбишь? Или ещё нет?

Сердце пропустило удар. Дурацкое, старое, наивное сердце, которое давно должно было понять, что с такими мужчинами опасно даже шутить.

— Не проверяй, — ответила я.

Он усмехнулся. По-настоящему, тепло, будто я сказала что-то смешное.

— Два хот-дога, — сказал он продавщице. — С горчицей и кетчупом.

— Откуда ты знаешь, что я люблю с кетчупом?

— Ты выглядишь как человек, который любит кетчуп.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

— Навязчивое.

— Профессиональное.

Мы взяли хот-доги и сели за пластиковый столик у окна. Я смотрела, как он жуёт. Вяземский ест хот-дог на заправке. Если бы его инвесторы видели. Если бы Людмила Сергеевна видела. Если бы кто-нибудь вообще видел этого человека — не с экрана телефона, не в костюме за переговорным столом, а вот так, с кетчупом на подбородке, уставшего, взлохмаченного, живого.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Ничего. Просто запоминаю.

— Зачем?

— Для чёрного дня. Чтобы шантажировать.

— Чем?

— Тем, что Вяземский ест хот-дог. Это разрушит твой имидж.

— Мой имидж переживёт хот-дог.

— А кетчуп на рубашке?

— Тем более.

Он засмеялся. Коротко, хрипло, но по-настоящему. И в этот момент кетчуп капнул с хот-дога прямо ему на грудь. Ярко-красное пятно расползлось по светлой ткани.

— Ой, — выдохнула я.

Он посмотрел вниз. Потом на меня.

— Ты специально?

— Я вообще-то сижу на расстоянии. Это твоя неуклюжесть.

— Моя неуклюжесть?

— Да. Вяземский, король переговоров, не справился с хот-догом.