Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 22 – Аделаида Дрозд

Злата и Егор слушали его, кивая. Они уже не спорили. Они изучали. Потенциал. Всё здесь требовало вложений, сил, времени. Но костяк был хорош. Тихий двор. Высокие потолки. Крепкие стены. И этот свет.

На обратном пути они молча ждали автобус на холодной остановке. Ольга Петровна что-то бодро говорила про отличную возможность и цену ниже рынка. Они почти не слышали.

Автобус был полупустой. Они сели рядом на жёсткое сиденье. За окном плыли тёмные улицы, мелькали огни других окон, других жизней.

И почти одновременно, не глядя друг на друга, они сказали: — Мне понравилось.

Слова повисли в воздухе, столкнулись и слились в одно признание. Злата медленно повернула голову. Егор уже смотрел на неё. В его глазах не было иронии, только та же сосредоточенная серьёзность, что и в её.

Это было не просто неплохой вариант. Это было "да". Первое общее, невынужденное "да" за всё время их странного альянса.

Но это потянуло за собой шлейф новой, пугающей реальности. Цену ниже рынка давали не просто так. Квартира требовала капитального ремонта. Их бюджет был исчерпан ипотекой.

Злата набрала номер риелтора: — Ольга Петровна, — тихо, но чётко сказала Злата, не отводя взгляда от Егора. — Мы берём.

— Но ремонт… — начала риелтор.

— Сделаем сами, — закончил за неё Егор. Его голос звучал так, как будто он только что взял на себя обязательство переписать ядро операционной системы. Трудно, почти невозможно, но если разбить на задачи…

В автобусе стало темно, только свет фонарей мелькал на их лицах. У них теперь был адрес. Пустой, обшарпанный, с вечным унитазом и призраками старой жизни. Но их. Их общий проект только что перешёл в самую сложную и затратную стадию — реализацию.

Они сидели плечом к плечу, и каждый уже составлял в голове список. Список материалов, инструментов, работ. Список того, во что они теперь должны были вложиться по-настоящему. Не деньгами — их уже не было. Своими руками, временем, нервами. И делать это предстояло вместе.

Воздух в банковском зале для VIP-клиентов был прохладным, пах бумагой и дорогим кофе. Кофе им никто не предложил. Перед Златой и Егором лежала не папка — а монолит. Толстый, пружинящий под пальцами блок документов, прошитый ниткой и опечатанный сургучной печатью.

— Это ваш кредитный договор, — голос менеджера, Анны Сергеевны, звучал как метроном — размеренно, успокаивающе и без единой эмоции. — Общая сумма, срок, график платежей вы уже видели. Сегодня мы подписываем его, а завтра, в 11:00, встречаемся у нотариуса для регистрации сделки.

Она открыла первую страницу, и Злате показалось, что на неё повеяло холодом из открытого люка. Цифры. Столбцы цифр. Сумма кредита, которая казалась абстрактной, пока не была напечатана жирным шрифтом на глянцевой бумаге. Срок — 360 месяцев. Тридцать лет. Почти вся их сознательная жизнь, отданная в залог этим стенам.

— Подписывайте здесь, здесь, здесь, — палец Анны Сергеевны с безупречным маникюром скользил по полям, помеченным жёлтыми стикерами. — Инициалы на каждой странице, полная подпись в конце каждого раздела.

Злата взяла ручку. Она была тяжёлой, металлической, как будто специально созданной для судьбоносных решений. Её пальцы вспотели. Первая буква имени на первом стикере вышла корявой, неровной. Ошибка. Что, если ошибка? Одна неверная буква — и всё, контракт недействителен, или, что хуже, они попадут в какую-нибудь кабалу? Она чувствовала, как у неё под лопаткой закололо от напряжения.