Книга Исключение из правил, страница 53 – Татьяна Берест

С шумом выдыхаю.

— С маленькими в лесу мы бы с тобой вскрылись через час, Алис, — рокочу хрипловато. — Всё, пошли.

Залезаем в салон. Проталкиваемся сквозь этот броуновский подростковый движ к задним рядам.

Наталья Сергеевна, как заведенная, идет по проходу с самого начала салона. Строго тычет пальцем в каждую макушку. Бросаю взгляд в заднее стекло автобуса: за нами уже пристроилась патрульная машина ДПС.

Пневматические двери с шипением закрываются и автобус плавно трогается с места.

На середине пути Алиса утыкается лбом мне в плечо. Сидит тихо, не шевелясь, доверчиво прижавшись всем телом. А я так и замираю состарившимся изваянием, боясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть этот момент.

— Так, народ! Приехали, конечная! — звонкий голос Натальи Сергеевны разрезает гул в салоне. — Разбираем рюкзаки, не толпимся, выходим по одному!

Автобус с легким скрежетом тормозит на широкой гравийной площадке.

Нас уже встречают работники базы. Быстро поднимаемся к деревянным срубам. Закидываем сумки по комнатам, бросаем вещи и всей толпой спускаемся по извилистой лесной дорожке вниз, к озеру.

И тут начинается тотальный хаос.

Подростки на ходу скидывают футболки и с первобытным ором несутся к воде.

Наталья Сергеевна взлетает на бревенчатый причал и орет на весь лес так, что, кажется, сосны гнутся:

— Кто у меня сегодня самовольно утонет — того я лично убью и закопаю под корягой! Мне ваши трупы мин-образованию сдавать не с руки, уяснили?!

Смотрю на Алису. Она замерла у тропинки, откровенно ошарашенная.

Внутри у меня что-то тяжело проворачивается.

«Да, Алис. Вот так всё и выглядит. Я не только ночью томно по струнам играю. Это моя реальность».

— Па-а-ап! — дергает меня за руку Ева. — Тяни, застряла!

Опускаю глаза — мелкая запуталась головой в узкой горловине футболки и теперь барахтается. Наклоняюсь, поддеваю ткань, помогая ей выпутаться.

Занимает это секунд десять, не больше. Выпрямляюсь. Оборачиваюсь.

Алисы рядом уже нет.

Она стоит у воды. Складывает руки на груди и выдает громко:

— Так, народ, минуточку внимания! Кто лезет за буйки или нарушает правила — автоматически переводится в посудомойки. Согласны? Вот и отлично, купаемся дальше!

Ева с радостным визгом скидывает сандалии и несется прямо в воду, поднимая фонтаны брызг. Я иду следом, неспешно ступая по влажному песку, но маршрут строю не к дочери, а к фигуре, замершей у самой кромки.

Подхожу к Алисе почти вплотную. Она стоит, чуть прищурившись на солнце, и внимательно следит за бесящимися в озере подростками. Пользуясь моментом, пока она не дернулась, не отстранилась и не сбежала, наклоняюсь чуть ближе. Глубоко, жадно втягиваю воздух у самого ее виска. Тот самый сладковато-прохладный запах ее кожи. Накрывает моментально, бьет по нервам, как чистый адреналин.

— Лихо ты их приструнила, — рокочу негромко, почти в самое ухо. — Свистка не хватает и рупора. Прирожденный надзиратель.

Она тихо, рвано выдыхает, не поворачивая головы, но я вижу, как дрогнули ее плечи.

— Тренерский факультет, Фарид, — отзывается она с легкой, уверенной усмешкой. — Профдеформация. Привычка строить тех, кто расслабляется.

— Па-а-ап! Иди сюда! Тут мальки! — звонкий крик Евы разрезает наш микрокосмос на куски.

Глухо выдыхаю, отрываясь от Алисы, и шагаю в прохладную воду. Подхватываю мелкую под мышки и под ее заливистый смех начинаю кружить над водой.