Книга Исключение из правил, страница 16 – Татьяна Берест

Она неспеша, почти бесшумно подходит к длинному. Тот трясется, челюсти сжал до скрипа, но терпит.

— Мы здесь куем не только тело, но и дух. Вот ты, Расул… Выйди ты сейчас на татами против нормального бойца — тебя размажут в первые же десять секунд. Тебе не выиграть ни одного спарринга, пока ты дерешься на гнилых понтах и тупой уличной агрессии. Но если ты не сбежишь, когда тебя пару раз жестко отправят в нокаут, если найдешь в себе стержень встать и продолжить бой — вот тогда ты станешь по-настоящему сильным.

Она возвращается в центр.

— Мокусо ямэ. Таттэ.

Все сидят.

— Это значит «открыли глаза и встали», — переводит Алиса.

Группа мгновенно вскакивает на ноги. Она обводит их цепким взглядом.

— Правила простые. Говорить можно только тогда, когда я спрашиваю. Перед любым ответом или действием говорите «Ос». Защитной экипировки у вас нет. Техники тоже. Сейчас вы все здесь — нули. Слабее слабых. Весь ваш уличный гонор на матах не стоит ничего. Хотите доказать обратное — доказывайте на деле, а не языком.

Она делает короткую паузу.

— Разбиваемся на пары. Возраст, пол и вес значения не имеют. Ос?

И зал, блять, нестройно, но завороженно гудит:

— Ос!

Ближайшие полтора часа я не могу оторвать от неё глаз. От того, как она ходит, как чеканит слова, как двигается — плавно, хищно, выверенно. Это чертовски красиво. От неё фонит такой бешеной энергетикой, что у меня самого внутри всё стягивается от зудящего желания скинуть обувь, выйти на маты и отработать пару связок.

Смотрю и просто не верю глазам: Расул, который еще недавно пинал мелкого в пыли, сейчас тяжело дышит рядом с ним и вполне сносно, без единого мата, показывает пацану, как правильно докручивать корпус при ударе, чтобы не потерять равновесие.

Под конец тренировки они все опускаются на татами. Садятся на пятки — уставшими, насквозь пропотевшими, но ровными рядами. Алиса опускается на колени лицом к ним. Короткая команда на японском. Она делает поклон с упором на кулаки, и вся разношерстная толпа до единого человека склоняется следом.

Алиса пружинисто поднимается на ноги. Окидывает их потеплевшим взглядом.

— Вы все сегодня отпахали как надо. Красавцы, — её голос звучит уверенно. — Слушайте сюда. Если вы не сольетесь и используете этот шанс, зал станет для вас второй семьей. Там всем плевать, сколько вам лет, кто вы по жизни и какие у вас проблемы за дверью. Это всё шелуха, которая остается за порогом.

Она делает шаг вперед.

— Улица не сделает вас сильными, она вас просто сожрет. А здесь вы соберете себя заново. Вы научитесь не просто махать кулаками, а держать удар. Контролировать свой страх, свою ярость, свою жизнь. За каждое свое достижение, за каждый новый пояс вы будете биться сами, стирая ноги в кровь и выжимая из себя все соки. Рядом всегда будут те, кто прикроет спину и не даст упасть. Выбор за вами. А мы — мы ждем вас на татами. Ос?

— Ос! — хрипло отзывается зал.

Группа рассыпается. Многие обступают Алису, наперебой задают вопросы, кто-то смеется, кто-то в стороне неуклюже, но с азартом пытается повторить выученный блок.

«Вот оно. То самое, ради чего я вообще ввязался во всё это благотворительное дерьмо. Ради чего искал спонсоров и рвал себе нервы. Если завтра хотя бы один из этих пацанов и девчонок вместо того, чтобы бухать по подворотням и искать приключений на свою голову, соберет сумку и придет на тренировку — значит, всё это было не зря».