Книга Измена. Все включено, страница 29 – Юлия Василевская

Двести человек, переговорные залы, кофемашина которая стоит как хороший автомобиль. Я строил это двадцать лет. Сам, с нуля, без папиных денег и папиных связей. По кирпичику. Это моя жизнь. Моя империя.

И вот в эту жизнь каким-то образом просочилась рыжеволосая девчонка из турагентства. Вернее это я ее втянул.

У входа меня перехватывает секретарша Лена с пачкой бумаг.

— Роман Игоревич, тут срочно подписать, из Петербурга звонили, и ещё...

— Через пятнадцать минут!

Захожу в кабинет. На мониторе мигают уведомления, телефон показывает семь пропущенных. Всё это подождёт.

Достаю телефон и начинаю листать. Надо найти что-нибудь для Яны. Что-нибудь живое, настоящее, такое от чего у нее загорятся глаза.

Она радуется как-то очень непосредственно, от души, без оглядки, я заметил это ещё на курорте и с тех пор ловлю себя на том что специально ищу поводы увидеть это снова.

Листаю. Выставка современного искусства, нет, слишком претенциозно. Джаз, уже было.

И вдруг нахожу. Выставка старинных карт. Атласы семнадцатого века, морские карты, старые портоланы.

Ей точно понравится!

Нажимаю кнопку.

— Лена, зайди.

Она появляется сразу же.

— Найди мне два билета на эту выставку старинных карт.

В глазах у нее мелькает что-то. Не удивление, скорее привычная покорность. За последние две недели она выполняла уже столько странных поручений что давно перестала задавать вопросы.

То маленькая джазовая площадка в подвальчике, то кофейня в каком-то переулке, то теперь старинные карты. Начальник явно тронулся умом…

— Хорошо, Роман Игоревич. И насчет бумаг из Петербурга...

— Давай…

Жизнь складывается неплохо. Марго согласилась быстро, это хорошо. Скоро всё будет оформлено. Скоро я буду свободен.

Он стоит у входа в офис когда я выхожу.

Вижу его сразу, высокий, в темном пальто, с букетом цветов. Стоит спокойно, возле своей дорогущей машины, как будто так и надо. Наглости хватает же…

Что-то острое поднимается от живота вверх. Злость, а еще боль та самая тупая предательская боль которую я уже знаю слишком хорошо.

Опускаю взгляд и иду мимо.

Он не окликает. Не бежит следом как в кино. Просто делает два шага, берёт меня за плечи, мягко но твердо, и разворачивает к себе. Я смотрю на него снизу вверх и ненавижу себя за то что сердце при этом всё равно екает.

— Яна. Смотри на меня. Что случилось?

Не вопрос. Требование. Он умеет вот так… говорить тихо и чтобы невозможно было не услышать.

Смотрю на него. На это лицо которое я за две недели выучила наизусть, морщинки у глаз, твёрдые губы, взгляд который умеет быть и тёплым и стальным. Дышу ровно. Или делаю вид.

— Отпустите меня, — говорю я.

— Объясни что происходит.

— Отпустите, — повторяю я и вырываюсь из его рук. Отступаю на шаг. — Цветы отнесите своей жене, Роман Игоревич.

Тишина.

Я вижу как он дергается. Едва заметно, на долю секунды, но я вижу. И вот это движение, эта секундная растерянность которую он тут же убирает с лица говорит мне всё.

— Значит есть, — говорю я. — Жена есть.

Он молчит секунду.

— Да, есть, — спокойно говорит он.

Что-то внутри меня ломается, не громко, не с треском, а тихо, как ломается что-то хрупкое когда на него давишь слишком долго. Два слова и всё…

Две недели цветов и выставок и кофеен в переулках, две недели когда я начинала верить что может быть всё будет по-другому и два слова которые перечеркивают всё это.