Книга Меня повело, страница 88 – Царина Вереск

— Привет, — бросаю сухо.

Не ему. Ей.

Алина моргает.

— Привет…

Я смотрю на него секунду. Потом беру её за запястье. Не грубо. Но уверенно.

— Пойдём.

— Макс, я… — начинает она.

Я уже тяну. Алинка что-то еще пищит про «что ты делаешь.», но я почти не слышу. Кровь стучит в висках.

Саня усмехается.

— Эй, мы вообще-то разговариваем. — выкрикивает в след.

— Уже нет, — отвечаю.

Я завожу её за угол дома быстрее, чем успеваю обдумать. Внутри все кипит. Тень. Кирпичная стена ещё тёплая от солнца, нагретая за день.

Она вырывает запястье.

— Ты что творишь? — возмущается, глаза сверкают.

— Хватит меня провоцировать, — выдыхаю я сквозь зубы.

— Я? — её глаза вспыхивают, брови взлетают вверх. — Я просто сидела!

Я смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как внутри снова вспыхивает злость. И не только злость.

— В этих шортах «просто» не сидят. — кривлюсь я.

— А, то есть мне теперь одеваться по твоему расписанию? — Алина держится в обороне. Смотрит с вызовом, но руками упирается в стену за спиной.

Маленькая. Злая. И чертовски красивая.

Лёгкая перепалка. Острая. На нерве. Она злится. И я злюсь. Но под злостью — другое.

Я смотрю на ее губы и понимаю, что мне хочется их поцеловать сильнее, чем спорить.

— Ты улыбаешься ему, — говорю глухо.

— И что? Я всем теперь не должна улыбаться? — по прежнему смотрит из-под лобья.

Я качаю головой.

— Не так. — понижаю голос.

— Как «не так», Макс?!

Она делает шаг ко мне. Почти вплотную.

— Ты сам сказал, что ничего серьёзного. Так с чего вдруг такие сцены? — проговаривает она слова с нотками ехиднества. Колит иголками. Удар точный.

Я сжимаю челюсть, так что скулы сводит.

— Потому что мне не всё равно, — вырывается у меня.

Она замирает. В этой паузе я больше не думаю. У меня просто срывает тормоза.

Я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Целую резко. Страстно. Почти жадно.

Она сначала упирается ладонями в мою грудь.

— Макс…

Врезает мне смачную пощечину. Выходит звонко. Кожа мгновенно начинает гореть.

— Вот это характер... - даже удается мне усмехнуться сквозь зубы.

Жжет, но меня это не останавливает. Я снова нахожу ее губы и впиваюсь сильнее.

Алина брыкается, толкает меня, бьет кулаками в плечи, возмущается.

— Ты... ты вообще..

Слова тонут между поцелуями. Шипит. Но отвечает.

Губы горячие. Дыхание сбивается мгновенно. Чувствую, как она цепляется за мою футболку, как ее пальцы сжимают ткань на плечах.

Меня ведет.

Я перехватываю её под бёдра, поднимаю выше, прижимаю к стене. Она ахает от неожиданности, пальцы впиваются мне в плечи. Между нами почти нет воздуха. Я чувствую её тепло сквозь тонкую ткань. Чувствую, как она тянется ко мне, несмотря на слова.

Кирпич теплый, ее тело еще горячее.

Она слишком доверяет. Алина сейчас передо мной совсем другая. Не язвительная. Не дерзкая. Открытая. Горячая. Почти беззащитная.

Поцелуй становится глубже. Напряжённее. Её колени сжимаются вокруг меня инстинктивно, и от этого внутри всё вспыхивает ещё сильнее.

Она такая красивая сейчас, что у меня не секунду темнеет в глазах.

Ее губы приоткрыты, щеки горят, дыхание сбито. И она рядом. Так близко. Слишком.

Я делаю одно резкое движение бедрами — чтобы она почувствовала, что со мной происходит. И она судорожно сжимает колени вокруг меня.

Нет. Не так.

Алина не из тех, с кем можно вот так — у стены, на эмоциях, потому что сорвало крышу.