Книга Меня повело, страница 86 – Царина Вереск

Мама приоткрывает дверь, заглядывает.

— Ты спишь?

— Нет.

Она окидывает меня взглядом. Всё понимает. Она всегда всё понимает.

— Плохо выглядишь.

— Спасибо, — бурчу.

Она улыбается мягко.

— Чай будешь? Я пирог достала.

Я вздыхаю.

— Сейчас приду.

Она не уходит сразу.

— Всё нормально? — спрашивает нерешительно.

Я пожимаю плечами.

— Да.

Она смотрит ещё секунду.

— Если что — я на кухне. Вставай. Я чай налью.

Дверь закрывается. Я лежу ещё немного. Потом всё-таки встаю. Потому что лежать и вариться в своих мыслях — ещё хуже. Но от чая легче не станет.

Мама крутится на кухне. Делает нейтрально- веселый вид, будто все в порядке. Ставит передо мной чай., накладывает пирог в тарелку. Рассказывает какие-то новости бодрым голосом про наших соседей с первого этажа.

Я сижу на кухне, уставившись в кружку с чаем. Пар уже почти не идёт. Пирог на тарелке надкушен, но я даже вкуса не чувствую.

Мама рассказывает что-то еще про соседку, про работу, но я слышу только фоном.

Звонок в дверь. Через минуту на кухню заходит Костя — как к себе домой. В кроссовках, с мячом под мышкой. Мама не обращает на это внимание. Притихает и с энтузиазмом смотрит на Костю, будто он сейчас сотворит чуду и развеселит меня.

Он останавливается в проёме и смотрит на меня.

— Ого, — тянет. — Кто тебя так приложил? Кирилл или жизнь?

— Отвали, — бурчу.

— Макс! — возмущается мама.

Он усмехается и плюхается на стул напротив.

— Костя, будешь чай? — обращается она уже к нему. Хватает новую кружку и принимается наливать чай, — У нас сегодня пирог отменный.

— Нет, спасибо, тетя Тамара — отвечает бодро, сам при этом хватает кусок пирога и откусывает. — Вид у тебя, брат, будто ты не выпускной пережил, а развод. — обращается уже ко мне.

Я молчу.

Костя изучает меня ещё секунду. Потом тон меняется.

— Вы с Алинкой что ли поругались? — говорит он бодро, весело — Из-за чего? Все нормально же было. А потом всю дорогу не разговаривали.

Я молчу. Нет желания что-то объяснять. Да и не касается это их. Его задорный вид только сильнее раздражает. Есть желание выпроводить его из дома.

Костя цокает языком.

— Чё пришёл? — спрашиваю.

Он подбрасывает мяч и ловит.

— Погнали мяч погоняем. На поле пацаны собираются.

— Не хочу., - хмурю сильнее брови и смотрю в сторону.

— Именно поэтому и надо, — кивает он. — Ты сейчас сам себя съешь.

Я провожу ладонью по лицу.

Он прав. Сидеть и крутить в голове её лицо — хуже.

— Десять минут, — говорю.

Костя довольно ухмыляется.

— Вот и отлично. Побегаешь — мозги проветрятся. Может, и решишь, кто ты: драматичный герой или нормальный мужик.

Я фыркаю, но уже встаю из-за стола. Потому что если не выйду сейчас — так и останусь вариться в этой каше.

Поле пыльное, трава редкая, мяч прыгает криво — идеально, чтобы выбить дурь из головы.

Я бегаю жёстче обычного. Врезаюсь, отбираю, почти не разговариваю. Костя пару раз орёт, что я играю как в финале Лиги чемпионов, но мне плевать. Пот течёт по спине. Дышу тяжело. Зато мысли наконец распадаются на куски.

Костя вдруг машет кому-то за моей спиной.

— О, привет! — орёт он. — Алина!

Я автоматически оборачиваюсь.

Она идёт по тротуару. В лёгком платье, с распущенными волосами. Солнце цепляется за них, и меня будто снова кто-то толкает изнутри.

Она замечает нас. Замедляется. Смотрит сначала на Костю, потом — на меня. Взгляд спокойный. Но слишком внимательный.