Книга Меня повело, страница 70 – Царина Вереск

— Уместно. — отвечает он.

— Спасибо, — тихо говорю я и сажусь.

Он аккуратно закрывает дверь, обходит машину, садится за руль.

Заводит двигатель. Мы трогаемся.

В машине пахнет солнцем, кожей сидений и его парфюмом.

Некоторое время мы едем молча. За окном мелькают деревья, дорога уходит лентой вперёд. Мира с Тимом активно болтают о чем-то.

Я чувствую себя странно лёгкой. Счастливой. Потому что он выбрал. Пусть это всего лишь место в машине. Но он выбрал.

— Ты сегодня… — начинает он и замолкает.

— Что? — внимательно откликаюсь я.

— Нормально всё?

Я смотрю на него. Он держит руль уверенно, но челюсть напряжена.

— Да, — отвечаю. — А у тебя?

Он коротко усмехается.

— Тоже.

Пауза.

Он бросает на меня быстрый взгляд. Я поворачиваюсь к окну, чтобы скрыть улыбку.

Машина едет ровно, мягко. Где-то сзади сигналят друзья, обгоняют, машут руками. Мы смеёмся.

И вдруг всё становится не таким сложным. Не определённым. Но настоящим.

Он тянется рукой к коробке передач, и наши пальцы случайно соприкасаются. На этот раз он не отдёргивает. И я не убираю свою руку. Мы едем дальше.

И впервые за эти выходные я чувствую не тревогу. А спокойную, тихую радость.

Макс

Я не должен был сюда ехать. Серьёзно.

Сижу в машине напротив танцевального зала, мотор заглушен, но внутри всё гудит сильнее, чем двигатель. Ладони лежат на руле, пальцы сами по себе отбивают какой-то нервный ритм. Будто отсчитывают секунды до того момента, когда я окончательно признаюсь себе, зачем я здесь. Стук глухой, быстрый. Бесит даже он сам.

Я же сказал себе — не надо усложнять. Тогда какого чёрта я торчу под её танцами, как ревнивый подросток?

Свет в зале ещё горит. Через стеклянную витрину видны силуэты — девчонки смеются, собирают сумки. Я делаю вид, что просто проверяю телефон, но на самом деле смотрю только туда.

Мне просто интересно. Просто убедиться, что всё нормально. Просто забрать её домой… если вдруг понадобится.

Вру сам себе. Я злюсь. После базы я пытался держать дистанцию. Думал, остыну. Пройдёт. Но каждый раз, когда вижу её, внутри будто кто-то дёргает за оголённые провода.

Дверь зала распахивается. Я выпрямляюсь.

Выходят девчонки. Потом ещё. Смех, разговоры. Прощаются, обнимаются. Расходятся кто куда. И вот — она.

Собранные волосы, рюкзак на одном плече, лёгкая куртка расстёгнута. Шея открытая, тонкая. Щеки чуть розовые после тренировки. Улыбается. Такая... милашка. Черт.

Она всегда после танцев какая-то настоящая. Живая. Без позы. Идёт быстро, что-то рассказывает, смеётся.

Не одна. Рядом с ней Бельский. Ну конечно.

Этот идеальный мальчик с правильной причёской и вечно прилизанной улыбкой. Высокий, аккуратный, слишком спокойный для моего настроения. Наклоняется к ней, будто они давно уже на «ты» и на «навсегда».

Он что-то говорит и она кивает, улыбается. Улыбается. Ему. Внутри что-то резко сжимается.

Я чувствую, как пальцы перестают стучать и сжимаются в кулак. Руль под ладонью кажется слишком тонким, будто сейчас сломается.

Кирюша, значит. Принц на белом велике.

Он что, теперь ее провожает? Каждый раз? Или только теперь начал?

Я вдруг понимаю, что злюсь не только на него. На неё тоже.

Как она может вот так спокойно смеяться? Как будто между нами ничего не было? Как будто тот поцелуй — просто эпизод?