Книга Меня повело, страница 67 – Царина Вереск

Я веду по стволу по все длине. Вверх-вниз. Представляю как бы сделал это с ней. Какой бы жар исходил от нее. Как бы она доверилась. Зацеловал бы каждый сантиметр ее кожи. Трогал. Обнимал. Алине бы понравилось. Она бы начала стонать.

Грудь вздыматься тяжело, дыхание перехватывает. Я ускоряюсь. Меня злит. Коробит от того что я представляю. Но ничего поделать не могу. В моей голове только она и никто больше.

Я хочу ее очень сильно. И ненавижу себя за эти грязные мысли. Алина не достойна того чтобы тереться по углам.

Пресс напрягается сильнее. Стоны вырываются громче. Я продолжаю имитировать ласки принцессы. Фантазия продолжает подкидывать безумные картинки. В жилах все жгет. В груди все горит. Я ускоряюсь. Еще сильнее. И наконец накрывает. Я сильно зажмуриваюсь, сцепляю зубы и сильно зажимаю головку. Моя похоть выплёскивается на темную землю под ногами.

Ну вот что я за урод.

Я какое-то время просто стою, перевожу дыхание. Жадно глотаю воздух, продолжая слегка поглаживать свой член. Сердце шпарит изо все сил. Затем немного успокоившись иду к воде. Ночь тёплая, но вода наверняка холодная. Отлично.

Снимаю футболку на ходу, бросаю её на песок. Не давая себе времени передумать, ныряю. Вода обжигает холодом. Секунда — и дыхание перехватывает.

Я ухожу глубже, открываю глаза в тёмной мутной глубине. Холод режет кожу, мысли будто рассыпаются. Выныриваю резко, втягиваю воздух. Сердце бьётся уже по-другому. Чище. Трезвее.

Я отплываю немного от берега и переворачиваюсь на спину. Смотрю на тёмное небо. На её окно. Свет всё ещё горит.

Алина

— Алина, ты вообще спала? — шепчет Вика.

— Немного, — вру.

Я почти не спала. Лежала, уставившись в потолок, и считала трещины в побелке, будто это могло помочь перестать думать. Не помогло.

Стоило закрыть глаза — и я снова в той комнате. Его ладонь на моей талии. Его голос: «Повторяй за мной». То, как он сначала улыбнулся в губы, а потом перестал улыбаться. Потому что стало не до шуток.

Я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в подушку. Глупо. Это была игра. Но тело помнит не игру. Тело помнит, как он притянул ближе. Как его дыхание стало тяжёлым. Как я сама перестала бояться и просто… ответила.

Я закрываю глаза. И чувствую, как щеки снова теплеют.

Утром в доме уже шумно. Кто-то уже бегает по лестнице, хлопает дверью холодильника, ругается, что нет чистых кружек.

Я быстро собираю волосы в хвост и спускаюсь вниз.

На кухне пахнет кофе и поджаренным хлебом. Лейла стоит у плиты, переворачивает омлет. Мира режет помидоры.

— О, проснулась наша героиня семи минут, — ухмыляется Мира.

— Замолчи, — я бросаю в неё полотенцем, но улыбаюсь.

— Ну а что? Мы думали, вы вообще не выйдете.

— Да хватит вам.

Я открываю холодильник, достаю сыр, чтобы хоть чем-то занять руки.

Если бы они знали, что я полночи лежала и заново проживала каждый момент. Каждый. Его «не очень». Моё упрямство. То, как он взял инициативу. И как всё вдруг стало настоящим.

— Он хорошо целуется? — тихо спрашивает Лейла.

Я замираю на секунду. И честно отвечаю:

— Да.

Девочки переглядываются и хихикают.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы они не увидели, как у меня снова дрожит дыхание.

Мы продолжаем увлечённо готовить завтрак и уже болтаем на более нейтральные темы.

Шаги на лестнице. Голоса. Парни спускаются. Я автоматически напрягаюсь. Не оборачиваюсь сразу. Слышу его голос. Обычный.