Книга Между преданностью и предательством, страница 39 – Шейн Роуз

Всего лишь год.

Я сделала глубокий вдох, но легким все равно не хватало воздуха. Еще один. И еще несколько – столько, что и не сосчитать. Я распахнула дверь машины и вывалилась на подъездную дорожку под дождь, пытаясь дышать, но воздух не хотел наполнять легкие.

— Господи, – выдохнула я. Я пыталась взять себя в руки. Я уже одерживала верх над своими эмоциями. И смогу сделать это снова.

Деклан оказался прямо передо мной, согнувшейся у его машины. Перед глазами появились его дурацкие дорогие кожаные туфли – капли дождя скатывались с них, будто он начистил их воском перед встречей. Воздуха как будто стало еще меньше, хотя я пыталась дышать чаще.

Футболист-миллиардер, мечта каждой, но для меня – настоящий кошмар. Его огромный дом будто нависал надо мной всей своей громадой, словно собирался поглотить меня, если ступлю на его порог.

— Эверли, дыши.

— Не могу. Я… Я вышла за вас замуж, и это все неправильно. Я не хочу этого. Ни вас. Ни ваших дорогих туфель.

Он схватил меня за плечо, заставив выпрямиться. Потом взял за подбородок и приподнял мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Дыши, Капелька.

Я покачала головой, потому что воздух все равно не наполнял легкие – я задыхалась.

— И вот теперь, внезапно, тебя начало что-то беспокоить? – прорычал он. – Сейчас тебе нужно собраться, а не расклеиваться. Не смей расклеиваться на моих глазах.

Это был приказ. Жесткий. И укол в мое самолюбие, будто он знал, почему я обычно стараюсь сдерживать себя.

Он не мог иметь ни малейшего понятия.

Я стояла в полностью промокшем платье и смотрела на него. Безжалостный дождь хлестал нас обоих.

— Вы не можете давить на меня в момент моей слабости.

— Могу. Так работает моя империя, так я играл в НФЛ, и так я строил свою жизнь до этого момента. Все давят на слабости и действуют мгновенно, – он мягко улыбнулся. – Так можно понять, есть ли за этой слабостью стержень. Кажется, у тебя он есть.

Он так пытался намекнуть на то, что мое дыхание восстановилось. Он спас меня от панической атаки, но вместе с тем разозлил.

— Вы гордитесь тем, что давите на слабости? Гордитесь тем, что благодаря этому у вас теперь есть шикарный дом на холме и империя, где все делают вид, что им действительно не все равно, а на самом деле они просто хотят быть частью этого всего… ради чего? Престижа?

— Прости, а разве ты не работаешь на эту империю? – парировал он.

И какая-то часть меня со стыдом признавала то, о чем он пытался сказать:

— Да. Но это работа, а не предмет гордости. Эта исключительность, она…

— Это роскошь, – закончил он и сжал кулаки. – Очевидно, ты это знаешь, раз ты здесь, работаешь ради этой самой роскоши.

— Да уж. Деклан Харди, миллиардер и генеральный директор самого элитного бренда гостеприимства в стране, дарующий нам всем роскошь, от которой невозможно отказаться, – я произнесла это с сарказмом, как капризный ребенок, уже не в силах сдерживать раздражение. – И самый завидный холостяк… Ну, не совсем холостяк, учитывая, что мы теперь связаны узами брака.

Он понял, что я издеваюсь. Это была насмешка, как и его слова в мой адрес.

— Не забудь позвонить своему парню из «Кобр» и сообщить ему об этом.

Это был удар ниже пояса. Нам обоим предстояло разобраться, как жить дальше, но его слова, брошенные мне в лицо сразу после того, как я чуть не задохнулась на его подъездной дорожке, вывели меня из себя.