Книга Между преданностью и предательством, страница 25 – Шейн Роуз

И мы не станем устраивать пляску на костях после смерти члена семьи.

Я знал, что нужно позвонить братьям, разобраться с персоналом, подготовить пресс-релиз… знал, что нужно сделать миллион дел.

Все то, в чем Карл был мастером. Он был тем, кто умел очаровывать, успокаивать прессу, управлять административными делами и заниматься проблемами бизнеса, когда мне этого не хотелось. Я играл в мяч, тренировался, позировал для снимков с кольцом за победу на Супербоуле и улыбался тем, кто лез ко мне с вопросами. Я не занимался организационными вопросами. И не хотел этого.

Но теперь придется.

Я должен был стать тем, кто решит все проблемы, кто заставит коллектив вернуться к обычной работе, несмотря на то что самого дорогого нам человека уже не вернуть. Я не мог заставить его сердце биться. Не мог воскресить его.

Я просил медицинский персонал пробовать снова и снова бессчетное количество раз, пока врач не произнес роковые слова. Затем резко приказал своим сотрудникам уйти. Вскоре после этого по громкой связи дали объявление: зал закрыт до дальнейших уведомлений, всем необходимо немедленно покинуть помещение.

Я стоял в душной сауне и смотрел, как крупное тело Карла укладывают на носилки. Когда его увезли, вся жизнь пронеслась перед глазами.

Не знаю, сколько прошло – секунды, минуты или часы, – но я услышал ее голос, тихий и нежный, за спиной:

— Вы перегреетесь, Деклан.

Мое имя, которое она никогда обычно не произносила, сорвалось с ее губ с такой теплотой, словно так она пыталась вытащить меня из тьмы, что уже накрывала меня с головой.

Я обернулся и увидел, как она, прикусив губу, смотрит на меня. Затем подошла ближе и провела ладонями по моим щекам – они стали мокрыми от слез. Я не чувствовал их – лишь холод, оцепенение и шок.

— Ты закрыла зал? – вырвалось у меня.

Она кивнула.

— Я подумала, что это лучшее решение в данных обстоятельствах.

Что-то мерзкое закипело во мне. Холодное, отчаянное, ожесточенное потерей человека, который отдал мне почти все.

— Он не хотел бы, чтобы мы закрывали зал. Ни на минуту.

— Ох, ну… – Она убрала руку и сжала ее в кулак. – Мы должны оплакать его, действовать правильно. Мы не можем просто продолжать делать то, что делали, не останавливаясь.

— Мы никогда не останавливались. Так всегда делал Карл, Эверли, – мои слова прозвучали бесчувственно. Но она не была здесь. Она не видела, как мы работали ради этого, сколько вложили, чтобы достичь этого. – Мы откроемся завтра утром. И мы вместе должны справиться с его уходом. Так что убедись, что выглядишь достойно. Пресса оторвется на этой новости.

Она удивленно раскрыла рот, когда я спокойно прошел мимо нее.

— Вы же не серьезно? Неужели вы не сделаете паузу, чтобы хотя бы осознать смерть моего отца?

Я провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Карл Милтон хотел бы, чтобы я оставался в игре. Всегда. Этот человек жил ради империи и легенды.

— Нет, потому что мой партнер по бизнесу не хотел бы этого.

— Вы знали его гораздо лучше, чем я, Деклан. – Она сделала вдох, выдох получился дрожащим, как будто она понимала, что я чувствую, каково мне скорбеть о нем. – Вы не можете просто закопать боль потери глубоко внутри, будто ничего не произошло. Вы должны вспомнить хорошие моменты из прошлого и…

— Ты знаешь об этом не понаслышке, Эверли? – Что-то мелькнуло в ее глазах, и она тут же подавила все эмоции, отгородилась от них глухой стеной, как той ночью во внедорожнике.