Книга Между преданностью и предательством, страница 24 – Шейн Роуз

— Что, черт возьми, происходит? – проревел властный голос позади. Он звучал так, будто знал, что делать, а мы просто мешали ему. Я повернула к нему свое заплаканное лицо и оказалась нос к носу с Декланом. – Эверли? – ошарашенно прошептал он.

Я уловила момент осознания трагедии. Он был написан на его лице: Деклан взглянул через мое плечо, побледнел, его щеки впали. Он шумно выдохнул и тут же стал раздавать указания.

— Реанимируйте его.

— Сэр, он скончался. Похоже на сердечный приступ. Мы пытались…

— Попробуйте еще раз, – резко оборвал его Деклан.

В его глазах еще не было той боли, которая разрывала мою грудь. Она накрыла его через минуту. Смерть билась демонической птицей над нами, готовая вдохнуть в души страх, ярость и шок. А затем пронзить нас мучительным горем.

Я сдавленно рыдала, как брошенный ребенок, не находя утешения.

— Уведите ее отсюда, – приказал Деклан. – Ей не нужно это видеть. Позвоните его семье. Ему понадобится их поддержка – и наша, – когда он очнется.

— Он не очнется, – я покачала головой, изо всех сил стараясь звучать уверенно, прошептала: – Разве вы не видите, что он не очнется?

Его зеленые глаза искали ответ в моих, пока я, стоя на коленях, смотрела на него. Его голос дрогнул, когда он сказал:

— Мы должны попытаться.

И он пытался. Снова и снова. Отчаяние медленно овладевало им – он не мог справиться с этим. Потому что со смертью нельзя справиться.

Он застыл, когда медицинский персонал констатировал смерть моего отца. Деклан сомкнул челюсти и сжал руки в кулаки. Он приказал всем выйти – и я видела, как тяжело ему дается сдерживать эмоции.

Если ты часть HEAT, ты – член семьи, часть огромной команды. Это было написано на брошюре, которую выдавали каждому при трудоустройстве. Деклан верил в эти слова, как и мой отец. Деклан и мой отец относились друг к другу как отец и сын во всем. И сегодня он потерял его.

Я буду плакать и скорбеть, жалеть об упущенных моментах, но горе Деклана было намного сильнее моего. Оно было катастрофическим. Даже если он не захочет этого признавать.

Я вышла из сауны, чтобы дать медицинскому персоналу выполнить свою работу. И я понимала, что моя жизнь изменится. Единственной нитью, которая связывала меня с этим местом, был мой отец. Теперь его не стало.

Скоро и меня здесь не будет.

По крайней мере, так я думала.

КАРЛ МИЛТОН ушел из жизни в 20:01.

Властям было поручено связаться с его женой.

Уже к 20:02 его супруга, Мелинда, позвонила, чтобы узнать, кто будет управлять его долей в компании.

Я рассчитал, что где-то через десять минут начнут названивать журналисты с вопросами. Стервятники. Каждый из них. Слетаются к раненому зверю, готовясь устроить кровавый пир. Я хоть и был ранен, но не смертельно, поэтому я защищу наше общее наследие – Карл был моей семьей во всех смыслах – любой ценой. Даже если это означало пойти против его жены, прессы и всей этой чертовой империи, которую мы построили вместе.

Карл приютил меня, когда я играл в НФЛ. Он заставил меня поверить в себя так, как никто другой. Он воспринимал моих родителей как равных, а не как рабочих-иммигрантов из Греции. Он относился к ним так, как они того заслуживали. Он показал нам цель, к которой мы шли, и доверил свой бизнес.

Он стал частью семьи.