Книга Рецепт ее счастья, страница 71 – Юлия Климова

Прозвучавшая угроза превратилась в серое облако и повисла посреди комнаты. Качнулась вправо, потом влево, немного растянулась и, подрагивая, поплыла в сторону широкого кресла на изогнутых ножках. Кэри шагнула навстречу, дунула, и облако рассыпалось в пыль.

«И зачем она это сказала? Теперь мне хочется сделать назло…»

Похоже, Ребекка поставила перед собой цель и собирается добиться ее любыми способами. Наверное, она уже видит себя хозяйкой этого дома.

— Граф Корфилд, – торжественно произнесла Кэри. – Вам выпала особая честь стать мужем Ребекки Ларсон. Вы рады?

Глава 15

Англия, давно позабытый год

Два дня прошли довольно быстро. Кэри заполнила еще четыре страницы дневника, написала письмо отцу и Дафне, в котором сообщила, что счастлива и очень занята. В большей мере это была правда. В душе царило приятное волнение, любопытство то вспыхивало, то угасало, то опять вспыхивало – слишком много нового было вокруг, и это касалось не только обстановки роскошного дома графа Корфилда. Это был другой мир с малознакомыми людьми, с непривычными отношениями и с непременным ощущением свободы. Завтраки, обеды и ужины тянулись долго, но сожалеть об этом не приходилось: головокружительные ароматы, вкусные необычные блюда, сдобренные историями Джульетты Дмитриевны о своих путешествиях по миру, никак не могли тяготить. К тому же за графиней было интересно наблюдать – просто смотреть и слушать. Однажды Кэри сама поставила локоть на стол, подперла щеку кулаком и так просидела некоторое время, позабыв о том, что нужно есть. И произошло это потому, что Джульетта Дмитриевна позволила себе рассказать один из случаев, который произошел с ней на базаре в далекой России. «Никогда не знаешь, кем окажется тот или иной незнакомец, – говорила графиня, улыбаясь мягко и даже нежно, – с Григорием Алпатовым впоследствии меня еще не раз свела жизнь, и в эти моменты я всегда думала о том, как же неисповедимы пути Господни».

На Кэри эта история произвела особое впечатление именно потому, что в ее жизни тоже был «незнакомец».

Граф Корфилд в основном был молчалив, но на его лице часто появлялась улыбка (не всегда явная, но все же она угадывалась и говорила о том, что к происходящему он вовсе не равнодушен). Кэри иногда нестерпимо хотелось узнать, о чем он думает. О, она бы много отдала за это! Особенно потому, что Ребекка Ларсон была настроена на победу. Небесно-голубое платье сменялось на лимонное, лимонное на персиковое, персиковое на смелое малиновое, украшенное розовыми цветами из тонких полупрозрачных лент. Кэри полагала, что станет свидетельницей острого и постоянного кокетства, но Ребекка выбрала другую тактику – она демонстрировала себя, стараясь притянуть внимание Уолтера Эттвуда, чтобы потом, возможно, быстро и точно воспользоваться тем чувством, которое у него обязательно вспыхнет. Ребекка занимала только то место, которое располагалось напротив него. Если стояла, то только у окна в лучах света. Поймав взгляд графа, она отвечала взглядом и старалась, чтобы он как можно дольше не отводил глаз – то обращалась к нему, то улыбалась, то дотрагивалась до своих красивых черных волос. И лишь на третий день, посчитав, что Уолтер Эттвуд уже смотрит на нее несколько иначе, Ребекка начала использовать нотки кокетства.