Книга Ботанический сад в чашке, страница 64 – Лина Ровак

— Ты моя, — прошептал он.

— Твоя, — ответила она — А ты мой.

— Весь твой. Навсегда.

Финал наступил одновременно волной, которая накрыла обоих. Арина вскрикнула, и он поймал ее крик губами, превратив в поцелуй. Через несколько секунд он последовал за ней, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

Потом тишина. Только дыхание. Только листья лип за окном. Только их сердца, которые постепенно замедлялись.

Они лежали, переплетясь, и молчали. Слов не требовалось, все уже было сказано. До, во время, после.

— Знаешь, — сказал наконец Дэн — У нас теперь есть дом.

— У нас есть дом, — согласилась она.

— И спальня.

— И спальня.

— И кровать, которую мы только что опробовали.

— И кровать. Очень удачно опробовали, я считаю.

— Я тоже. — он повернул голову и поцеловал ее в висок — Но знаешь, что самое главное?

— Что?

— Что у нас есть мы. И завтра утром я проснусь здесь, с тобой. И послезавтра. И через год. И через десять лет. Это не просто квартира, Арина. Это наша жизнь. И она мне безумно нравится.

Арина улыбнулась и прижалась к нему теснее. За окном шелестели липы. Где-то в гостиной, в своем террариуме, тихо росла ризантелла. А в новой кофемашине на новой кухне ждал своего часа завтрашний эспрессо.

Совместная жизнь оказалась не такой, как в книгах. В книгах герои съезжались, и дальше шли монтажные вставки: вот они пьют кофе в обнимку, вот гуляют под дождем, вот ссорятся из-за ерунды и мирятся под красивую музыку. В реальности совместная жизнь состояла из компромиссов. Мелких, бытовых, иногда раздражающих, но необходимых.

Первый компромисс случился на второй день после переезда и касался зубной пасты.

— Ты опять не закрыл тюбик, — сказала Арина, заходя на кухню с колпачком от пасты в руке.

Дэн стоял у кофемашины уже в фартуке. Он все-таки не мог варить кофе без фартука, даже дома. И как раз заканчивал взбивать молоко.

— Я закрыл, — сказал он, не оборачиваясь — Почти.

— «Почти» это не закрыл. Колпачок лежал отдельно. Паста засохла. Пришлось ковырять.

— Прости. — он повернулся и протянул ей чашку с капучино — Мир?

— Это взятка?

— Это превентивная мера. Кофе и сердечко. Сработает?

Арина взяла чашку. На пенке красовалось сердечко на этот раз не одно, а два, соединенных вместе.

— Двойное сердечко, — прокомментировала она — Ты повышаешь ставки.

— Ты заметила. — он улыбнулся — Это символизирует нашу совместную жизнь. Два сердца. Один тюбик. И вечный спор о колпачке.

— Я куплю тебе отдельный тюбик, — пригрозила она.

— А я куплю тебе отдельную кофемашину, — парировал он — Которая варит «разочарование и пепел». И ты сразу захочешь обратно ко мне.

— Шантаж.

— Компромисс.

Второй компромисс касался растений. А именно их количества.

— Арина, — сказал Дэн на четвертый день, когда попытался пройти через гостиную и запнулся о горшок с фикусом — У нас тут цветочный магазин или жилое помещение?

— Жилое помещение с элементами оранжереи, — ответила она, не отрываясь от пересадки очередной орхидеи — Гриша привез новый сорт. Надо было куда-то поставить.

— Куда-то это в проход?

— Там хорошее освещение. Фикусу нравится.

— Фикусу нравится, а я спотыкаюсь. Может, подвинем его к окну?

— К окну нельзя. Там монстера. Она ревнует.

Дэн открыл рот, закрыл, потом снова открыл:

— Монстера ревнует? К фикусу?