Книга Ботанический сад в чашке, страница 16 – Лина Ровак

— Лаванда, — произнесла свекровь таким тоном, будто это было ругательство — В свадебном букете?

— В прованском свадебном букете, — спокойно поправила Арина — Лаванда символ Прованса. А также преданности и спокойствия. Она уравновешивает страсть пионов и невинность роз. Это ботаническая метафора идеального брака.

Элеонора Аркадьевна приподняла одну бровь. Идеально выщипанную. Идеально изогнутую. Идеально надменную.

— Вы разбираетесь в языке цветов?

— Я на нем разговариваю, — ответила Арина, не отводя взгляда.

Повисла пауза. Марина вцепилась в руку Андрея так, будто от этого зависела ее жизнь. Дэн за спиной матери сделал страшные глаза, которые явно означали: «Ты с ума сошла, не спорь с ней».

А потом Элеонора Аркадьевна сделала нечто неожиданное. Она улыбнулась. Уголками губ. Едва заметно. Но улыбнулась.

— Что ж, — сказала она — по крайней мере, у этого букета есть смысл. Предыдущий был просто... набором цветов.

И она удалилась. Величественно, как королева, покидающая тронный зал.

— О боже, — выдохнула Марина — Она тебя одобрила. Ты понимаешь, что это значит? Она никого не одобряет! Она моего Андрея до сих пор не одобрила, а мы вместе десять лет!

— Я ей просто понравилась, — пожала плечами Арина, хотя внутри у нее все пело — У нас, флористов, профессиональная деформация. Мы умеем находить подход к любым... растениям.

Дэн фыркнул.

— Вы только что назвали мою мать растением?

— Я этого не говорила, — Арина невинно захлопала ресницами — Это вы сами додумали.

Вечер покатился дальше. Гости рассаживались, официанты разносили закуски, фотограф щелкал камерой, ловя счастливые лица. Арина неожиданно для себя оказалась за столом рядом с Дэном. Марина настояла, чтобы «спасительница букета» сидела на почетном месте.

— Кстати, — шепнула ей Марина, наклонившись через стол — Дэн много о тебе рассказывал.

— Что?! — Арина поперхнулась водой — Мы знакомы четыре дня!

— Ну да, — Марина хитро улыбнулась — Но за эти четыре дня он сказал слово «флорист» больше раз, чем слово «виски» за всю жизнь. А это, поверь, серьезный показатель.

Арина бросила взгляд на Дэна. Он как раз в этот момент что-то говорил Андрею, но, почувствовав ее взгляд, обернулся. И подмигнул. Так, по-свойски, будто они были знакомы не четыре дня, а четыре года.

Ужин проходил легко. Тосты, смех, воспоминания о том, как Марина и Андрей познакомились в девятом классе на олимпиаде по биологии, Марина победила, Андрей влюбился. Элеонора Аркадьевна сидела во главе стола с видом человека, который допускает происходящее, но не одобряет его полностью. Арина старалась не смотреть на Дэна слишком часто, но это было сложно. Он сидел рядом, их плечи почти соприкасались, и от него все еще пахло кофе.

Ближе к десяти вечера, когда гости начали расходиться, а Марина и Андрей уехали готовиться к завтрашней церемонии, Дэн вдруг сказал:

— Ну что, флорист. Кажется, у нас остался незакрытый гештальт.

— Какой именно? — Арина устала настолько, что готова была упасть лицом в ближайшую тарелку с остатками десерта.

— Виски, — напомнил он — И разговор. Мой долг. Помните?

Арина помнила.

Через пятнадцать минут они сидели в пустом баре «Хмель Солод». Дэн запер дверь, включил приглушенный свет и достал ту самую бутылку. Японский виски, выдержанный, редкий. Подарок сестры, который он честно заработал.