Книга В разводе. Плохая бывшая жена, страница 118 – Анна Томченко

Не знал, что из этого выйдет, но чуйка подсказывала, что мои ребята с головой на плечах.

— Как Олеська? — Спросил я у Тима и отвёл глаза.

Я многое теперь в жизни семьи пропускал. Мне удавалось ловить какие-то крохи и я этому все равно был рад.

— Растёт, — глубокомысленно заметил Тим. — И возможно. Мы скоро подумаем о ребёнке, о втором.

Алика была у него доброй, нежной, ласковой. Я прекрасно понимал, что Тимофей сделал самый лучший выбор в жизни. С такой женой, как Алика, многое не страшно.

Я вздохнул.

Май на дворе.

Пах не только черёмухой, но ещё и первыми росами, которые я сбивал ботинками с едва проклюнувшейся травы, ходя вдоль газона, который был у дома нашей старой квартиры.

Понимал, что это глупо как-то, но не мог запретить себе хотя бы просто приезжать и проверять, на месте ли машина Саши.

Я был дураком настолько, что сейчас хотел руки на себя наложить. Мне казалось, что я в моменте безумно прав в своём ущемлённом эго. А по факту я всегда права была Саша. И, наверное, права была в тот момент, когда говорила, что даже если бы я знал обо всем, все равно была измена. Не знаю, мне хотелось верить, что нет, она неправильно рассуждает. И, если честно, мне хотелось просто отмотать время назад. Не столкнулся с Эммой. Не завязать разговор. И не быть с ней некоторое время. Но, к сожалению, ещё не изобрели такого устройства, которое может отмотать обратно ошибки.

В мае было особенно тяжело, потому что был почти год с момента, как мы разошлись.

Странный год. Тяжёлый. Одинокий.

Пронин все как ходил, бурчал о том, что когда-нибудь я поплачусь своим бизнесом за мягкотелость, так и продолжал бурчать, но только я знал, что не поплачусь, я знал, что Саше просто до этого нет дела, она была занята своим агентством, она развивалась, работала, тетёшкала на выходных Олесю, держа её на руках и целуя в маленький носик. Приезжала, поддерживала Миру — мать Алики. И мне больно было наблюдать за тем, что у Саши тоже жизнь сломалась с этим разводом.

Потому что в мае мы обычно планировали отпуск, мы куда-то собирались выехать.

Мы собирались отметить день рождения. А этот раз так выходило, что ничего не было.

За исключением её короткого звонка.

— Будет гастро ужин, своди меня.

И я понимал, что это будет не та встреча, которая говорит, «мы с тобой попробуем заново». Это будет та встреча, которая говорит о том, что «мне просто больно. И одиноко».

Сначала был гастроужин, а потом какой-то безумный спектакль в конце театрального сезона. На Саше длинное платье в клетку. И аккуратные ботиночки с острыми носочками.

— Мне понравилось, — сказала Александра, пожав плечами, наблюдая за тем, как со сцены уходят актёры.

— Нормально, — констатировал я и первым встал с кресла. Протянул ей руку. Она не оттолкнула, не спряталась, а просто ответила тем, что вложила свою ладонь в мою. И был какой-то ещё странный до нелепости звонок.

— Я хочу в Калининград. — Сказала Саша. И вздохнула. — Там, говорят, вишни зацвели. Или уже опоздали?

В Калининграде было ветрено. Но все равно красиво. Апартаменты снятые на несколько суток радовали своими размерами, у каждого было своё крыло.

Сталкивались мы рано утром за завтраком, где Саша задумчиво листала ленту новостных каналов. А я пил мелкими глотками горький кофе.