Книга Мажорка на перевоспитании, страница 23 – Мира Форст

— Мальчики, привет! – заиграл пыльный кабинет красками, стоило ей тут появиться. Я даже заметил, как Добрыня втянул живот, а Лешка выпятил грудь. – О… У вас сегодня конфетки.

— Угощайся, Олесь, – приманил девочку к своему столу Топольков.

— Спасибо, – отставила она швабру, принялась поедать конфеты и ожидаемо не смогла остаться не у дел. – Над чем работаете сегодня?

— Да вот, – охотно принялся выкладывать Добрыня. – Три года назад псих один объявился. Женщин убивал и снимал с убитых лифчики. Его поймали. Срок дали пожизненный, без права амнистии. А сегодня ночью идентичное убийство произошло. Так что, у нас два варианта. Либо подражатель. Либо в тюрьме сидит невиновный. Матвей сегодня был в тюрьме у осужденного.

— Ты интересовался, общается ли он со своими детьми? – задала мне Олеська, казалось бы, странный вопрос. Но я уже убедился, что ее мозг работает в некоем особом режиме, потому не проигнорировал.

— Почему так решила? – задал встречный вопрос.

— Ну как же…, – пожала голыми плечами девчонка, не замечая, как жадно уставились на нее все присутствующие в кабинете мужчины. Она была увлечена конфетами и пустяковой, на ее взгляд, болтовней. Леся не придавала значения своим суждениям и искренне радовалась, что ей позволяют просто высказаться.

— Мужик виновен, но хочет освободиться, что в его случае невозможно, – выстраивала Олеся звенья одной цепочки. – Единственный вариант для него, снять с себя обвинения. А как, если виновен? Только с помощью аналогичного убийства. Мол, настоящий убийца на свободе, а я тут сижу, без вины осужденный. Но кто же согласится на такую фигню, чтоб пойти убивать, да еще и снимать с жертвы лифчик? Только сын или дочь-подросток, болезненно переживающие папкину отсидку.

— У него сын, – побарабанил я пальцами по рабочему столу. – Парню восемнадцать. И он навещал отца в тюрьме.

ГЛАВА 15. ОЛЕСЯ

Я крутилась перед зеркалом, подбирая наряд для похода в летний театр. Размышляла над тем, что услышала на заднем фоне во время телефонного разговора с отцом. Он уже в Москве и остановился в моей квартире.

Отец в столицу наведывается редко, так как прочно обосновался в курортном городе своей юности. Я позвонила, узнать, как долетел, и до моих ушей явственно донесся капризный детский голос. Папа спешно сменил локацию, и ребенка не стало слышно. Можно было бы списать на работающий телевизор или на массу других вариантов, но…

Неужели папа потащил с собой в Москву булочницу с ее бесячим отпрыском? У папы все-таки роман? Неужели после моей роскошной мамы он связался с этой плебейкой? Догадка невероятно злила меня. Как он мог? Как мог забыть маму?

Тяжелые, злые мысли расползались ядом по венам, но не влияли на выбор платья.

— Выгляжу отлично, – намазала губы коралловой помадой. – Волкова удар хватит.

Мое бежевое кружевное платье струилось в пол и никак не маскировало нижнего белья. Платье – вызов, для смелых и уверенных в себе девушек.

Волосы убрала в гладкий высокий хвост. Босоножки коралловые. Каблук соответствующий.

— Но ты, капитан, все равно будешь возвышаться надо мной, – нарисовался в голове образ Матвея. Такому только жерди-модели подойдут. Сколь же в нем росту? Точно больше двух метров.

Мой мобильник завибрировал.

— Помяни черта, он и появится, – нажала пальцем на кнопку громкой связи.