Книга Королевские клятвы, страница 76 – Люси Дарлинг

В дворцовых покоях пахнет гардениями и шампанским, а сквозь окна, выходящие на сады, где сейчас вовсю готовятся к свадьбе, льётся солнечный свет.

Я до сих пор не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Чаще всего мне приходится щипать себя, чтобы убедиться. Я сижу в шёлковом халате, положив руку на небольшой округлившийся живот, и наблюдаю, как Трули пытается заколоть волосы Элеанор, пока моя мама смеётся.

Когда я рассказала маме о свадьбе и ребёнке, она попросила разрешения приехать. С тех пор она здесь. Было здорово, и нам даже удалось поговорить по душам. Возможно, я не властная, но теперь я охотнее говорю людям, когда меня что-то не устраивает, не переживая о том, что они могут подумать или расстроятся ли.

— Не вертись, — отчитывает Элеанор Трули. Меня нисколько не удивляет, что она отчитывает самую настоящуюкоролеву. Трули улыбается, встречаясь со мной взглядом в зеркале. — Ты хуже Мэйбл.

— Я ничего не делаю, — возражаю, хотя всё утро не могу усидеть на месте. Ничего не могу с собой поделать. Я в восторге от всего происходящего и ни капли не нервничаю.

Моя рука опускается на живот. Я на третьем месяце. Мы пока никому не рассказывали, кроме Трули, разумеется. Оставили эту новость на конец церемонии.

Уэллс уже строит планы насчёт детской и заказал книги об отцовстве. Он просто не смог удержаться. Мне нравится, что он хочет этого не меньше меня.

Моё захватывающее дух платье висит на стойке у окна — шедевр Натали. Я рассказала ей, чего хочу, а она воплотила это в жизнь. Нити цвета розового золота ловят свет, а лиф скроен так, чтобы мягко ниспадать, а не стягивать фигуру. Натали обрадовалась такому вызову. Я знала, что она создаст нечто великолепное, но она превзошла саму себя.

— Твой мужчина сойдёт с ума, когда тебя увидит, — говорит мама, промакивая глаза. Она явно прониклась симпатией к Уэллсу. — Моя малышка — королева.

— Пока нет, — напоминаю я ей.

— Но скоро, — поправляет Элеанор, сверяясь с часами. — Если он…

Стук в дверь заставляет нас всех повернуться. Это не может быть какой-то псих, потому что здесь кругом полно охраны. Дверь дрожит в раме, и я понимаю, кто это, ещё до того, как он заговаривает. Я не могу сдержать улыбку. Вообще-то я даже немного удивлена, что он продержался так долго.

— Мэйбл! — голос Колдуэлла доносится приглушённо, но слова по-прежнему звучат отчётливо. — Я знаю, что ты там. Открой дверь, или я сниму её с петель.

Глаза Элеанор широко распахиваются. Трули прижимает ладонь ко рту, её плечи трясутся. Мама пытается подавить смех, но он вырывается с хрипом. Все трое переглядываются, заговорщически и восторженно, а затем заходятся беззвучным хихиканьем, тем самым, которым женщины смеются, когда знают что-то, чего не знают мужчины.

— Она ещё не готова! — кричит Элеанор, и её голос звучит ровно, несмотря на смех, который она едва сдерживает. — Уходи!

— Никогда, — снова раздаётся удар. — Я не видел её со вчерашнего дня. Уже четырнадцать часов, — он делает паузу. — Тридцать две минуты и семь секунд. Неприемлемо.

Боже мой, как же я люблю этого мужчину. Я подозревала, что такое может произойти. Прошлой ночью мы с Уэллсом впервые с момента нашего знакомства не спали в одной постели. Он был от этого не в восторге, но Трули была здесь, и мы устроили девичник. Её муж тоже не обрадовался. Не то чтобы мы собирались закатить безумную вечеринку, ведь мы обе беременны.