Книга Королевские клятвы, страница 65 – Люси Дарлинг

Когда я его получу, останется лишь дождаться подходящего момента. Хочу, чтобы для неё всё было идеально. Она этого заслуживает.

— Колдуэлл.

Я моргаю.

Корделия стоит напротив, удерживая палец на карте, и ждёт. Давно она так ждёт?

— Прости. Что? — понятия не имею, о чём мы говорили. Возможно, именно поэтому мне никак не удаётся найти решение проблемы. Не помогает и то, что раньше я мог наблюдать за Мэйбл по камерам видеонаблюдения дома. Теперь, когда почти каждый день она уезжает в библиотеку, я не могу за ней следить. Это помогало мне сосредоточиться на работе. Полагаю, я мог бы установить камеры поздно вечером. После того как она отправится домой, а это должно произойти примерно сейчас.

— Я спросила, изучил ли ты восточную топографическую съёмку, — терпеливо произносит она. — Ту, что от 1847 года. Она противоречит формулировкам договора.

— Точно, — придвигаю к себе документ, но взгляд соскальзывает к телефону. Если к моему возвращению все съедят хлеб на закваске, который испекла Мэйбл, и мне не достанется ни кусочка, я запрещу всем есть хлеб. Мэйбл отменит мой запрет. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Мне нравится, когда она становится немного властной и начинает возмущаться. Она очаровательна, и я не могу ей отказать. Если однажды у нас родятся девочки, — я пропал. Они будут вить из меня верёвки. Обведут вокруг своих крошечных пальчиков, как сейчас это делает Мэйбл.

— Колдуэлл.

— Да. Я здесь, — заставляю себя сосредоточиться. Топографическая съёмка. Граница. Бесконечные переговоры.

Я чувствую на себе взгляд Корделии. Он всегда был таким оценивающим? В последнее время она ведёт себя очень расчётливо и неизменно оказывается на три шага впереди. По крайней мере, именно так мне казалось последние несколько недель. А может, всё это дерьмо просто ударило мне в голову.

— Как Мэйбл обживается? — небрежно спрашивает она. — Я переживаю, что ей скучно. Всё это время в архивах.

Я поднимаю глаза.

— Ей не скучно.

На самом деле я уже начинаю ревновать её к пыльным коробкам, к Дженсону, которому достаётся возить её повсюду, к повару, который пробует всю её еду, и к миссис П, которая заставляет её хихикать.

— Разумеется, — Корделия подходит к окну и поправляет занавеску, хотя та в этом не нуждается. — Я не хочу, чтобы ты волновался, но она упомянула, что чувствует себя одинокой. Персонал может держаться отстранённо. А все эти протоколы её подавляют. Она сказала мне, что чувствует себя так, будто постоянно играет роль и никак не может сделать всё правильно.

— Когда она тебе это сказала? — наблюдаю я за ней.

— О, мы несколько раз обедали вместе. Она милая, Колдуэлл. Правда старается, — пауза. — Переживает, что недостаточно хороша для тебя. Для всего этого, — Корделия обводит рукой комнату. — И скучает по своей подруге.

Я знаю, что последнее правда, но всё остальное для меня новость. Я выпускаю ручку из пальцев, позволяя ей прокатиться по карте.

— Мэйбл не переживает, что недостаточно хороша, — защищаясь, говорю я.

— Неужели? — Корделия подходит ближе, её рука задевает мою, когда она тянется за папкой. — Она молода, Колдуэлл. Она подавлена всем этим. Думаю, она так старается вписаться, что теряет себя, — Корделия замолкает, не отводя от меня глаз. — Боюсь, что она уйдёт, и тогда, ну…