Книга Вернуть свое, страница 75 – Мария Зайцева

— Я хочу, — вздохнула я, потираясь носом о его рубашку. Даже не разделся ведь, гад… А с меня футболку содрал, джинсы порвал… Как я пойду теперь отсюда? С какими глазами вообще буду выходить? Ведь секретарша слышала… — Но не сразу. Я хочу работать. Хочу что-то сделать свое… А ты… Холопова поломал.

— Он сам поломался, Настя, — руки Симонова чуть сильнее сжались на моей талии, — когда посмел что-то про тебя говорить. Это же логично.

— Но его фирма…

— Пока ты не сможешь там управлять, если ты об этом. Я же не идиот, чтоб сажать на руководящую позицию неопытную студентку. Даже если она — моя женщина.

— Слава богу… — выдохнула я с облегчением, — а то я испугалась…

— Ты — смешная. И странная. Любая другая ухватилась бы. И повеселилась там на костях своих обидчиков.

— Ну… Наверно, я просто не карьеристка… И не умею мстить…

— Научишься.

— Вряд ли.

Потом, через пару лет после нашего расставания, Симонов скажет с горечью:

— Ты научилась мстить, Настя. А говорила, что «вряд ли».

А я не отвечу банальностью про хороших учителей.

Просто развернусь и уйду, чтоб он не понял, что я так ничему и не научилась…

Но это будет много позже.

А в тот момент, сидя голой на коленях Симонова в его кабинете, после грязного сногсшибательного секса, к которому он меня поразительно быстро приучил, я была абсолютно счастлива. Потому что мне казалось, что я получила ответы на свои вопросы.

И, вишенкой на торте, искрой кайфа, прозвучали его слова:

— Если пока не хочешь от меня детей, Настя, то сделай мне дом.

— Дом? — рассмеялась я.

— Да. Дом от тебя хочу.

Я смеялась и смеялась, и так легко мне было, так сладко в тот день!

И я ему сделала дом, такой, какой хотел он. Какой хотели все они, Симоновы, которых стало так много в моей жизни.

Они окружили меня собой, заслонили весь мир, заменили мне этот мир.

А через два года я подумала, что этому миру явно не помешает еще один Симонов…

Вот только планы мои остались там, в том солнечном развратном дне, где глупая Настя была так безоблачно, безобразно счастлива.

— Папа придет?

Сава немного нервно поправляет самбовку, сбивает ворот на бок, и я с улыбкой все возвращаю на место.

— Да, он обещал.

Сава смотрит на меня своим фирменным, чисто симоновским взглядом: холодный скепсис и вселенская усталость.

— Он и в прошлый раз обещал.

— Он был занят, малыш…

Мне невероятно больно сейчас смотреть в его светлые глаза. Сава все прекрасно понимает, он вообще очень умный мальчик. У Симонова получились офигенные дети, тут не поспорить.

Но вот обращается он с ними по-свински.

И, самое главное, ничего слышать не хочет!

— Он всегда занят.

— Котенок…

— Все, я пошел.

Саву объявляют, и я с волнением смотрю, как он выходит на ковер.

Как всегда, когда начинается бой, у меня сердце замирает.

Он маленький такой еще… А дерется, как взрослый.

Побеждает!

И я такая гордая, такая счастливая! И так жаль, что Симонов, гад, этого не увидел. В очередной раз.

А сегодня еще и Сандр не пришел, потому что отец его увез с собой по делам.

Вот и получается, что за Саву только я болею, да тренер его.

Сава скользит взглядом по рядам, опять смотрит на меня. И кивает.

Спускается.

— Ну все, ты молодец! — хвалит его тренер, Артем, серьезный парень примерно моих лет. Он тренирует Саву с самого начала.