Книга Вернуть свое, страница 2 – Мария Зайцева

Это было сложно, и в какой-то момент меня начало трясти. Мелко-мелко и совершенно бесконтрольно.

Унять эту дрожь не получалось, и я начала тонко скулить. Просто потому, что сдержаться не могла никак.

А потом… Потом меня толкнули. Изнутри. Сильно так! Раз. И еще. И еще!

Я замолчала, с легкой оторопью глядя на волнующийся живот, обтянутый тонким трикотажем. По нему то тут, то там поднимались и опадали бугры, словно мой малыш пинал меня, изо всех сил напоминая, что я тут не одна! И что в этой комнате есть еще один человек, которому страшно.

Моему ребенку во мне было страшно.

И именно это привело меня в чувство, заставило собраться.

Ему страшнее, чем мне. Он маленький, беспомощный, не понимает, что происходит. И я ему еще добавляю эмоций.

Стало так стыдно перед ним, еще не родившимся, что жар окатил с головы до ног.

Какая я эгоистка! Только о себе! А надо — о нем!

Надо успокоить, утешить…

И я начала шептать, изо всех сил стараясь быть убедительной:

— Тихо, тихо малыш… Все хорошо будет, верь мне. Мы скоро пойдем домой… Покушаем, да? И ляжем спать. Нам будет тепло-тепло… И хорошо…

Наверно, я очень сильно постаралась, потому что живот мой перестал напоминать зону землетрясения. Конечно, надо бы еще погладить, но мне это было недоступно.

И удивительно, что, успокаивая ребенка, я и сама нечаянно успокоилась. Закрыла глаза, переставая думать о том, что со мной будет дальше. В конце концов, я не могла ничего поменять…

Когда дверь распахнулась, и на пороге возникла высоченная темная фигура, я сумела не закричать. И не вздрогнула даже.

Просто щурилась на бросившегося ко мне человека, узнавая и ощущая, как по телу бежит сладкая волна облегчения.

И вот теперь смотрю на него, как он запястья мне целует… И плачу.

Потому что только он один во всем мире может заставить меня лить слезы.

А потом, когда он поднимает лицо и щурится на меня, слабо улыбаюсь.

— Почему плачешь, Настя? — шепчет он, и даже шепот этот хриплый какой-то, словно сорванный. Словно он, ледяной мой мужчина, позволил себе кричать. Это, конечно, неправда. Он никогда не кричит. Ему не требуется.

Он вытирает слезы с моих щек, и пальцы — жесткие, чуть-чуть царапучие.

— Если ты ждала своего… — он замолкает, сжимает челюсти на мгновение, словно перебарывает себя, а затем продолжает, — то зря. За все это время он принял единственное правильное решение: позвонил мне.

Он еще что-то говорит, как обычно, рядом со мной превращаясь из холодного монстра в живого и горячего. Хотя, тоже монстра. И тут не понять, какой лучше?

— Теперь в твоей жизни только я буду. Даже если ты не согласна. И не ждала.

Я слушаю, плачу и молчу.

В том числе, и о том, что единственный, кого я ждала в своей жизни — это он.

Сейчас, оборачиваясь назад, к моменту первой встречи с самым главным злом моей жизни, а иначе Андрея и не назвать никак, я все время думаю, что случилось бы, если б я тогда послушала свою интуицию?

Если бы отказалась ехать на ту встречу?

Был бы у меня шанс избежать всего дальнейшего?

И… Самое главное, хотела бы я этого избежать?

Вопрос, на который нет ответа.

И не будет никогда, потому что, сколько бы я ни возвращалась, ни обдумывала происходящее, ни выискивала себе оправдание, или оправдание Андрею, которого я вскоре после нашего знакомства тоже начала звать Сим-Симом, я не смогу с полной уверенностью сказать, что хочу, чтоб этого не было.