Книга Непризнанная в Академии оборотней, страница 113 – Тина Шеху

Но закрывать глаза нельзя. Я отчётливо это понимала. Ведь, если я засну, то могу больше не проснуться?

По плечу скользнуло нечто холодное. И скосив расплывавшийся взгляд в сторону, я заметила ящерицу, изо всех своих ящериных сил, пытающуюся перегрызть цепь.

— Милый, — едва слышно шепнула Винсенту.

Зверёк морщился, сжимался, но не переставал пытаться меня спасти.

Я же хотела его прогнать, чтобы спасался сам. Ведь и так уже стало понятно, что магические оковы ему не снять.

— Позови…

На помощь…

Но кто бы стал слушать ящерицу? Как бы он передал Вив или учителю Дориану, что я здесь в заточении, и заставил бы их мне помочь?

— Вин…

Вместо ящерицы мне ответил кто-то другой. Тяжёлым грохающим шагом незнакомец объявил о себе или лишь чуть позже появился в зале.

Очередной чёрный плащ с накинутым на лицо капюшоном скрывал фигуру вошедшего, но от чего-то мне показалось, что им был мужчина. Уж слишком высокий, уж слишком широкоплечий и уж слишком громко топающий.

— Милая пчёлка попала в мои сети, — явно мужским голосом произнёс человек.

Бесцветно, безжизненно, скучающе.

— Здравствуй, — порадовался незнакомец, будто мы пересеклись на улице, а не встретились в настолько кошмаром положении.

Я сжала зубы, стирая верхний слой эмали.

— Подавляющие цепи, — произнёс мужчина и подошёл ближе, оказываясь напротив меня.

Двигался он медленно, но уверенно, будто знает здесь каждый камешек. И даже не скрывает этого, как и своего лица — неизвестного мне молодого мужчины с идеально гладким подбородком и светлыми бровями.

Глаза мужчины, единственное, что выдавало в нём какие-то эмоции, были прозрачны, как капля воды. Неужели такие бывают?

— Простите, я не могу вас отпустить, но сниму чары, — он небрежно сорвал чёрные перчатки и длинными пальцами оголившейся кисти, притронулся к моей двигающейся клетке.

Магические языки пламени, как по щелчку, померкли, оставляя обычную ржавую цепь, попахивающую гнилым железом.

Я почувствовала слабое облегчение. Единственное, какое вообще возможно было испытать в таких условиях.

— Кто ты? — продышавшись, я вновь натянула цепи, попытавшись ослабить их давление.

Все конечности давно затекли, а пережатая кожа синела, просвечивая сеть мелких синих сосудиков.

— Друг, — скинув капюшон, блондин вращал головой, показывая своё лицо со всех сторон.

Концы коротких пшеничных волос были окрашены в красный. А над его светлой бровью пестрела татуировка — красная и такая знакомая.

— Чей друг? — слабо спрашивала, продолжая попытки оттянуть цепи. — Что это за знак?

— Знак нашего общества, — неторопливо говорил блондин, будто никуда не спешил.

Конечно, ему удобно стоять и двигаться в любом направлении, его не сдавливает твёрдая цепь.

Я пошевелила оледеневшими пальцами на ногах.

— Отпусти меня, — ни о каком уважении не могло идти и речи.

Не будь я так слаба и уязвима, то точно уже набросилась на психа и орала ему в уши до тех пор, пока бы он не оглох!

— Конечно.

Ничего не произошло. Он стоял на месте в одной перчатке, я висела в воздухе, сдувая пряди, застилавшие лицо.

— Сначала мы поговорим. Немного.

— Отпусти меня, — повторила, не желая ничего слушать.

Я не хотела знать этого человека, не хотела находиться с ним в одной комнате. Лишь мечтала об освобождении и возвращении в собственную комнату, где безопасно и есть Вив с Винсентом!