Книга Искатель, 2011 № 10, страница 89 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Сергей Криворотов, и др.

— Какой пистолет? — возмутилась Шурупова.

Пилипенко посмотрел на нее, как казалось, с искренним изумлением.

— Да браунинг! Тот, из которого вы стреляли в девушку.

— Зачем мне было стрелять в девушку?

— А вот это я спрошу у самой девушки. Таня, как вы думаете? Была ли какая-то причина у нее вас убивать?

Груздева отодвинулась от Шуруповой на самый край дивана.

— Понятия не имею, — сказал она. — Не из ревности же?

— Вот именно! — подхватила Шурупова. — Какая может быть ревность, если моего мужа уже не было в живых?

— Вопрос. А вы знали об этом на тот момент?

Шурупова хотела что-то сказать, но вдруг закусила губу.

— Да нет. Тогда еще не знала.

— А когда вы об этом узнали?

— От вас и узнала. На следующий день.

— Значит, мотив ревности не снимается. Впрочем, это не так уж и важно: знала ты о том, что муж уже убит или нет. Не ревность, так месть. Но мотив у тебя был другой. Не месть и не ревность.

— Вы мне не тыкайте! — возмутилась Шурупова.

— А я всегда на «ты» с убийцами, — миролюбиво произнес Пилипенко. — верно, Бакунин?

Тот слабо улыбнулся в ответ.

— В чем вы меня обвиняете? — ледяным голосом спросила Шурупова. — Я буду говорить только в присутствии адвоката. Я больше ни слова не скажу. И почему я до сих пор здесь сижу?

Она попыталась встать, но к ней подошел лейтенант Клюев и многозначительно замер, склонившись над нею, словно вопросительный знак.

— Потому что я тебя не выпущу отсюда, — зловеще произнес Пилипенко.

В комнате воцарилась тишина. Все ждали, что скажет следователь, который молчал довольно долго, пристально глядя на Шурупову. Наконец он начал свою негромкую речь:

— Дело было так. Когда мой старый друг, журналист Жаров Виктор, узнал на фотографии из твоего семейного альбома эту девушку, ты получила информацию, что она сейчас находится в Ялте. Покинув Управление, ты немедленно позвонила ей. Она сообщила тебе, что твой муж мертв. Хотя на тот момент времени он был жив и здоров и находился в квартире по улице Руданского. Ты настояла на встрече и пришла к девушке в гостиницу. Ты требовала доказательств: откуда она знает, что твой муж мертв? Она была вынуждена показать тебе его предсмертную записку, рассказать о яхте, о звонках и сообщениях с мобильного, даже флакон с ядом, отобранный у него, предъявила. И ты взяла все эти вещи. Так оно было, Татьяна?

— Да! Да! Да! — вскричала Груздева. Я не хотела отдавать, хотела только показать. Но она взяла флакон и записку. Это она отравила Сергея! А потом подбросила флакон мне в унитаз... То есть — тьфу! — в бачок унитаза.

Шурупова, похоже, не смогла удержаться от смеха:

— Как же я подбросила флакон? Вы не в своем уме. Ведь и следователь уже сказал. Я что же — прошла мимо рецепшена гостиницы, стащила у менеджера ключи? Ха-ха, скажу я вам!

— А ты и не подбрасывала флакон, — невозмутимо возразил Пилипенко.

— Ну, и что же ты тогда на меня напраслину гонишь, следователь?

— Давно бы так. По-свойски, на «ты»... Вся штука в том, что флакон не покидал номера гостиницы «Крым». Татьяна, вспомните хорошенько визит этой женщины. Наверняка ведь она перед тем, как уйти, попросилась в туалет.

— Что за вопрос! — вознегодовала Шурупова.

— Самый обыкновенный, — сказал Пилипенко.

— Совершенно верно, — подтвердила Груздева. — Именно перед самым уходом.