Книга Искатель, 2011 № 07, страница 17 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Владимир Лебедев, и др.

Глеб сразу подумал о том психе, что привез статую. Он посмотрел на Лару. Та наклонила голову и смотрела на Седа, ожидая продолжения рассказа. Ясно, что она думала о том же.

— Высокий, худой? — спросил Глеб. — Седые волосы собраны в пучок?

— Точно — он!

— Зонгар! — вырвалось у Лары.

Глеб с изумлением на нее оглянулся:

— Ну и ники у вашего брата. А имя-фамилия у него есть?

— У него их множество.

— Ясно. Блогер в инете. С кучей разных клонов. Вот доберусь до компа, прогуглю Зонгара.

Лара смотрела на него, хлопая глазами. Гораздо позже Глеб узнал, что в его реплике девушка не поняла, по крайней мере, четыре слова, а пятое поняла неверно. Он повернулся к Седу:

— И что же этому З... Как его? Было надо?

— Не знаю, — ответил Сед. — Просто спрашивал, кто у нас старший и где его можно найти.

Глеб провел Лару мимо главного раскопа — прямоугольной ямы семьдесят на сорок метров, где древний город был расчищен до самого основания. Сохранились, конечно, только фундаменты и первые два-три ряда каменной кладки. Предшественники Глеба, теперь пенсионеры — муж с женой, живущие на заслуженном отдыхе в крайцентре, — и представить себе не могли, начав раскоп лет тридцать назад, что попадут в столь интересное место Гермонассы. Пять узких улиц сходились здесь, образуя пять углов, как на знаменитом тусовочном месте Питера. Трое питерцев и работали, по своему личному желанию, на этом участке. Лара остановилась у края раскопа и с улыбкой оглядела камни и людей. Завидев Глеба и Лару, все рабочие, человек двадцать, разом подняли головы, а три пары, идущие с носилками к отвалу, и вовсе остановились. Молдаванка задумчиво смотрела снизу вверх, пожевывая, по дурной привычке, прядь собственных волос. Глеб раздраженно махнул рукой, и стоп-кадр ожил.

— Не так я себе все это представляла, — заметила Лара, покачав головой.

— Разве ты прежде не видела раскопок?

— Видела. Но только не эти.

— Думаю, ты на своем недолгом веку много раскопок повидала?

— Достаточно.

— Например?

— Ну, сейчас я из Ольвии.

— Разумеется. Это совсем рядом с твоей Одессой.

— Почему это моей?

— Ты ведь одесситка, да?

— Таки нет.

— Врешь. Даже это твое «таки нет» — тоже по-одесски.

— Я никогда не вру. Если не хочу говорить о чем-то, то просто молчу.

— Так где же ты родилась, выросла?

— На одном из островов.

— В каком это море-океане?

— Тихом. В Тихом океане был этот остров.

— Ты меня в гроб вгонишь, мама моя! — сказал Глеб, подражая одесскому выговору. — Почему на этом острове живут одесситы?

— С какого балдана ты взял, что они там живут?

— Да кто-то же научил тебя так говорить!

— Я научилась сама.

— Да где же?

— Да в Одессе и научилась, не приставай. Лучше вон... Посмотри на свой раскоп.

— Смотрю, ну и что?

Глеб повернул голову и увидел... Нет, ничего необычного не увидел.

— Не там они копают, вот что. Вон та девушка... — она указала на молдаванку, — пусть возьмет чуть левее в стене. Найдет кое-что интересное.

— Что именно?

— Не скажу.

— Ладно, подожди минутку. Проверю, какая ты ясновидящая.

Глеб быстро спустился по деревянной лесенке на пять метров глубины раскопа и подошел к молдаванке. Та разогнулась и молча смотрела на него, опершись на лопату. Глеб дал ей указания взять немного левее. Выбравшись, он тремя хлопками отряхнул руки и взял Лару под локоть.