Книга Искатель, 2011 № 07, страница 16 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Владимир Лебедев, и др.

Глеб подумал, что именно сейчас может нырнуть, пусть на самую малую глубину. Если она говорит правду и дудку на самом деле взяла не из раскопа, а где-то еще, а монетку стащила для отвода глаз. Вернула, и все. Что же на самом деле интересовало ее в склепе?

— Послушай, Лара, — сказал он, впервые назвав девушку по имени. — Что ты ищешь? Что тебе нужно? Ты вертишься вокруг раскопа. Ценные вещи не взяла, монетку вернула. Статую тебе привезли, но почему-то фальшивую. Головы нам морочила, переоделась привидением и напугала моего сотрудника. Тебе еще повезло, что Сед верит в привидения. Был бы там в тот момент я, то показал бы тебе привидение!

— Привидение на самом деле есть, — сказала Лара. — Это не совсем обычный могильник. В этом склепе хранился... Хранилась — амфора!

— Какая амфора?

— Небольшая амфора д ля вина, только и всего. В склепе я искала именно ее.

— Но в склепе я не видел никакой амфоры!

— Она там была, — сказала Лара. — Та самая, со знаком. И амфору прячут не в любом могильнике, а в том, где есть привидение.

— Какое привидение? — терпеливо спросил Глеб. — Почему в одном месте привидение есть, а в другом — нет?

— Все дело в том, как умер человек. Как это по-вашему? Душа, которая не успокоилась, что ли?

— Что значит — «по нашему»? — с раздражением спросил Глеб. — А как — «по-ненашему»?

— Я хотела сказать: по-крестьянски.

— По-христиански, — поправил Глеб.

— Вот-вот. По-христиански. А по-гречески — это тот, кто не переплыл Стикс.

— А что, бывали и такие?

— Конечно. Самоубийцы, например. Страшный грех. Все живут, наслаждаются жизнью. Пьют, едят, женятся. А эти... Мерзавцы просто. Короче! Ты покажешь мне амфору или нет?

— Да покажу, конечно! Я же сказал: она есть в моем каталоге. Только нам придется сначала завернуть в лагерь и проверить главный раскоп. Тебе же ведь это должно быть интересно?

— Да нет, — сказала Лара. — Вовсе мне не интересны твои раскопы.

— Ни за что не поверю, что археолог, пусть и любитель, равнодушен к фундаментам Гермонассы, до которых мы не так давно добрались.

— Да никакой я не археолог.

— Ну а кто же ты?

— Я Лара. И я хочу взглянуть на амфору. Просто посмотреть, и ничего более. Даже трогать ее не буду. Веди меня скорее в свой каталог.

— В камералку, — уточнил Глеб. — Но сначала, — он с искренней горечью вздохнул, — я должен проверить работу моих людей. И жизнь их — тоже.

13

Жизнь лагере била ключом или шла своим чередом, если для посвященного. Приехавшая вчера новая группа из Новосибирска, люди, еще не оформившиеся, не получившие почетного права на лопаты или носилки, шумно и страстно пьянствовали на майдане. Глеб обычно давал на это дело один день, прекрасно понимая, что вновь прибывшим необходимо расслабиться, иначе вся их дальнейшая работа пойдет вкривь и вкось. А вот почему среди них мельтешила белобрысая голова Седа, было не ясно. Вернее — ясно вполне, но не совсем правильно.

Глеб подозвал его. Сед сделал круглые глаза и ответил, что он свободен до самой вечерней смены, а норму свою превосходно держит.

— К вечерней смене ты будешь валяться вон там, — Глеб показал ладонью, где именно, — в луже собственной... — он покосился на Лару, — поэтической вольности.

— Клянусь! — воскликнул студент. — Больше никакой вольности из меня не выльется. Ни грамма. А вас, между прочим, — он поспешил резко сменить тему, — с полчаса назад искал какой-то странного вида мужик.