Книга Кровавые деньги, страница 74 – Фергюс Хьюм

— Кушто бака любезного, кто показал это даме, – сказала Халдея, тряхнув головой так, что зазвенели золотые монетки.

— Мне он ничего не показывал, – холодно заметила леди Агнес.

— Ха! Похоже, роми Хирна умеет лгать.

— Сейчас выставлю тебя вон, если будешь так говорить, – рассердился Ламберт. – К леди Агнес приходил Сильвер и пытался ее шантажировать.

— Он боро-паппин, по-цыгански «большой гусь», мой любезный горгио, ведь никакого золота я не просила.

— Ты сказала ему, что отдашь письмо за пять тысяч фунтов.

— Чтобы мне сдохнуть в канаве, если это так! – яростно воскликнула Халдея. – Я в жизни не притронусь к ее золоту, даже если буду помирать с голоду. Коротышка взял письмо, чтобы передать прастраменгро, то бишь полицейскому, мой господин, тут и ждет вас беда. Но брать золото у нее – да ни за что. Я же цыганка, мне лучше ее отравить. Ведь я люблю тебя и…

— Хватит молоть чушь, Халдея. Будешь нести такое – прогоню. Из твоих слов и так ясно, что ты задумала недоброе.

— Задумала, клянусь отцом. – Цыганка злобно рассмеялась. – Вот и хорошо, мой любезный боро, что до тебя дошло. С какой стати раклан должна оставаться на свободе, если своего рома отправила на заклание, как свинью?

— Это все вранье! – воскликнула Агнес, сверкая глазами.

— Дювел, не вранье, а правда. – Халдея по-прежнему обращалась к Ламберту, даже не глядя на Агнес. – Готова поклясться на вашей Библии. Я нашла это письмо в палатке моего брата на следующий день после его гибели. Хирн, так его звали, благородный был цыган, прочел письмо, где раклан, его собственная роми, собралась убежать с тобой.

— Кто написал это письмо? – с возмущением спросила Агнес.

На этот раз Халдея снизошла до нее, вложив в ответ всю свою ярость.

— Ты и написала, моя великолепная рани, хоть изоврись, а я говорю правду.

При всем своем нездоровье Ламберт не мог смотреть, как цыганка оскорбляет Агнес. С неожиданной силой он поднялся со стула и взял ее за плечи с намерением вывести из комнаты. Халдея дико расхохоталась, но сопротивляться не стала. Тут вмешалась Агнес.

— Пусть останется, надо узнать, что все это значит, Ноэль, – быстро сказала она по-французски.

— Она оскорбляет тебя, – ответил он на том же языке, но девушку отпустил.

— Не важно, не важно. – Агнес повернулась к Халдее и снова перешла на английский: – Девочка, ты играешь в опасную игру. Я не писала письма Хирну, как ты его называешь, а именно, моему мужу – сэру Хьюберту Пайну.

Халдея презрительно рассмеялась.

— Авали, это правда. Ты написала письмо вот этому любезному моему сердцу господину, да только оно попало к Хирну, вот какой дуккерин.

— Как оно к нему попало?

— Кому надо, те знают, – бесстрастно парировала Халдея. – Да не успела я у Хирна спросить – отдал богу душу.

— С чего ты взяла, что это письмо писала я?

— Коротышка божится, что это ты.

— Вранье чистой воды!

— Мамочки, от любителей приврать куда денешься? – скептически усмехнулась цыганка. – Вот и ты про свои темные делишки языком треплешь, милая рани, чор мэнди…

— Говори по-английски, – перебила ее Агнес, дрожа от ярости.

— Меня не обманешь, – помрачнев, перевела Халдея. – Ты написала моему любезному господину письмо, мол, давай сбежим и поедем кататься по миру, а потом подкинула письмо своему рому, чтобы заявился в большой дом. А там уж ты, мой хитрый господин, – она злобно повернулась к изумленному Ламберту, – караулил его в кустах. И пустил в него пулю. Бах! Так и было, ты смельчак, за это я тебя и люблю, мой горгио.