Книга Кровавые деньги, страница 137 – Фергюс Хьюм

— Что ж, я рада, что у тебя все так славно, – сказала мисс Пайн величаво, – желаю тебе всех благ, раз уж приходится трудиться, чтобы заработать на жизнь. Лично я вышла на пенсию, Барбара, живу на сбережения, как леди, в моей родной деревне. Приезжай меня навестить!

— Не могу оставить жильцов.

— Верно. Главное, чтобы они от тебя не съехали, – мрачно заметила мисс Пайн.

На добродушном лице миссис Ботторт изобразилось искреннее удивление.

— Зачем им съезжать, раз у меня удобно? – спросила она, уставившись на собеседницу.

Мисс Пайн ответила, снова невпопад:

— Была такая леди Гейнер, у нее было все что душе угодно, а потом она разбила зеркало, и все покатилось под гору: лишилась денег, а ее племянница вышла замуж за преподавателя музыки, что невозможно было признать.

— Я зеркала не разбивала и не собираюсь, – не без тревоги в голосе произнесла миссис Ботторт. – Что за ужасы ты пророчишь, Джемайма.

— Кто знает, что ждет впереди, – загадочно ответила гостья. – Сегодня здесь, а завтра там. Надеюсь, ты купила место на кладбище, Барбара, и у тебя достаточно средств на достойные похороны.

— Купила, меня положат рядом с Боттортом. Но…

— В том-то и дело, что «но», моя дорогая. Представь, просыпаешься однажды утром, а в доме судебные приставы, все жильцы съехали, и ничего не остается, как пристраститься к выпивке.

— Пристраститься к выпивке? Еще чего! – вскричала миссис Ботторт. – Зачем говорить, будто что-то может случиться? А если не случится? Никто из живущих на этой земле своего будущего не знает, и… что это у тебя? – прервала себя она.

— Карты, – многозначительно произнесла мисс Пайн и закрыла висевшую на поясе сумочку, которую только что открыла, – они знают будущее. Давай предскажу твою судьбу, – предложила она.

— Нет, – с тревогой сказала миссис Ботторт, – это неправильно. Разве в Библии не сказано, что ведьмам в нашей жизни не место?

— Я христианка, а не ведьма, – сухо возразила мисс Пайн, – пожалуйста, перетасуй карты и подсними три раза.

Миссис Ботторт немного поколебалась, но любопытство взяло верх, и она вняла просьбе.

— Только не рассказывай мне ужасов, Джемайма, – взволнованно попросила она. – Нервы у меня уже не те, что прежде.

— Я говорю, что будет, и хорошее, и плохое, – строго ответила Джемайма и принялась уверенно раскладывать карты. – Скоро придет письмо от властей.

— Налоги, – сказала миссис Ботторт, – но у меня есть деньги, чтобы их уплатить. Так что я не против.

— Вижу рыжего или седого мужчину, он в тебя влюблен.

— Это, должно быть, Суинертон, зеленщик; он был рыжим, но поседел, когда схоронил третью жену. В его глазах я увидела намек на то, что он не прочь обзавестись четвертой. Но это не любовь, Джемайма, ему нужны деньги, не я. А я своего не отдам, – закончила миссис Ботторт, словно цитируя семейный девиз. – Давай, Джемайма, рассказывай дальше.

— Из твоего дома уходит женщина.

— Не постоялица, потому что они все довольны. Это Анна, горничная. Я вчера сообщила ей об увольнении, манерничает, кокетничает – зачем мне это?

Мисс Пайн передала ей колоду карт.

— Сними и перетасуй еще три раза, – велела она, и миссис Ботторт, которой хотелось узнать все, что можно, охотно повиновалась.

— Приходит и уходит, уходит и приходит, – загадочно произнесла мисс Пайн.