Книга Кровавые деньги, страница 100 – Фергюс Хьюм

— Да, – сказал он, раскрывая объятия и прижимая Агнес к сердцу. – Но что скажут люди о нашей женитьбе, когда Пайн умер совсем недавно?

— Пусть говорят и делают что заблагорассудится. Мы уедем в одну из колоний, там злые языки нас не достанут. А теперь, Ноэль, давай выпьем чаю, я проголодалась, хочу пить и очень устала, пытаясь убедить тебя в серьезности своих намерений.

Ламберт позвонил, чтобы принесли чай.

— Может, скажем Джарвину, что собираемся пожениться?

— Нет. Ничего никому не скажем, пока не поженимся, – ответила она и поцеловала его раз, другой, третий и продолжала его целовать, пока не вошла миссис Трибб с подносом. Оба скромно сели за первую совместную трапезу – вот и начинается их новая жизнь, как у пары голубков Дарби и Джоан.

О своем разговоре и принятом решении они сообщили в письме мистеру Джарвину с Ченсери-лейн. Неделю спустя он получил письмо, подписанное Агнес Ламберт, в котором говорилось: накануне она вышла замуж за своего двоюродного брата по специальному разрешению. Джарвин дважды перечитал послание, прежде чем осознал поразительный факт: Агнес заплатила за мужа два миллиона.

— Глупая, безумная сумасбродка, невменяемая, – пробормотал адвокат, и тут его глаза загорелись любопытством. – Теперь я могу открыть запечатанный конверт и узнать имя человека, который получит наследство.

И, не мешкая, он направился к своему сейфу.

Узнав из газет, что леди Агнес Пайн отказалась от двух миллионов фунтов стерлингов, чтобы стать миссис Ноэль Ламберт, общество всколыхнулось. Романтически настроенные люди восхищались ее благородством, мол, поставила любовь выше денег, другие обыватели громко заявляли, что леди в высшей степени глупа. Но все как один сходились во мнении: все это время она любила своего кузена, а Гарвингтон навязал ей брак с покойным миллионером – решить проблемы, вызванные бедностью Ламбертов. Все пришли к выводу, что жирный эгоист просто-напросто выгодно продал сестру и, благодаря щедрости Пайна, вернул себе поместья. Разумеется, дело обстояло не так, но подробностей широкая публика не знала, и Гарвингтону приписывали доходы, которыми он не обладал.

Сам Гарвингтон был в ярости оттого, что его провели. Он представлял себе дело именно так, позабыв о собственных действиях, приведших к такому результату. Нельзя сказать, что он не был поставлен в известность, Агнес написала ему письмо, объявив о своем замужестве и прямо изложив причины, по которым отказалась от состояния покойного мужа. Она с иронией посоветовала ему найти человека, к которому перейдут деньги, и посмотреть, не удастся ли его обобрать. Взбешенный Гарвингтон, однако же, воспринял совет всерьез и разыскал Джарвина. Но ловкий адвокат отказался удовлетворить любопытство толстяка, догадавшись, как тот сможет распорядиться полученными сведениями. Джарвин сказал: имя счастливого наследника будет обнародовано в свое время, чем Гарвингтону и пришлось удовольствоваться.

Тем временем счастливая пара – а эти двое действительно были счастливы до крайности – не слышала эти пересуды, как похвалы, так и порицания принимала с равнодушием. Они словно растворились друг в друге и жили как в раю на южном побережье Девоншира. Как-то, отправившись на этюды, Ламберт обнаружил живописную деревушку в старинном стиле, спрятанную среди вересковых пустошей, и теперь привез сюда жену – провести с ней золотые часы медового месяца. Они остановились в маленькой гостинице, и за ними ухаживала могучая хозяйка, окружившая их подлинным уютом. Великанша, как называл ее Ноэль, приняла молодую пару за бедных, но творческих людей, ведь Агнес отказалась от своего титула, как неуместного в ее нынешнем скромном положении.