Книга Кровавые деньги, страница 10 – Фергюс Хьюм

— В некотором роде, – согласилась мисс Гриби, хотя, чисто по-женски, столь неромантичный прием ей не вполне пришелся по нраву. – Помню, в детстве мы здорово похулиганили вместе, верно? Да, – задумчиво добавила она, следуя за Ламбертом в его студию. – Если между мужчиной и женщиной есть дружба, это как раз про нас.

— Пожалуй. Ты всегда была молодцом, Клара. Прекрасно выглядишь – чистый джентльмен.

— Ну перестань! – резко прервала его мисс Гриби.

— Почему? – Ламберт удивленно поднял брови. – Девочкой ты всегда хотела, чтобы в тебе видели мужские черты, ты то и дело повторяла: жаль, что я не родилась мальчиком.

— Но, как оказалось, я все же женщина, – вздохнула посетительница, опускаясь в кресло и оглядываясь по сторонам, – и у меня женские чувства.

— Прекрасные чувства, раз побудили тебя навестить меня в глуши, – невозмутимо заметил художник.

— Чем же ты занимаешься в глуши?

— Рисую, – последовал лаконичный ответ.

— Вижу. Натюрморты?

— Не совсем. – Он указал на мольберт. – Взгляни и одобри.

Мисс Гриби взглянула, но, будучи женщиной, к тому же влюбленной, явно не одобрила. Ее взору предстала только голова, но принадлежавшая прелестной девушке – ее лицо на холсте озаряла тонкая и вызывающая улыбка, словно она осознавала свою необузданную красоту. Иссиня-черные волосы струились прямыми волнами до плеч – бюст был лишь намечен – и там собирались в локоны. Над бровями повязан красно-желтый платок, а свисавшие с него монеты придавали лицу еще более дикарский вид. Нос, губы, глаза, очертания рисунка – все было совершенно, и это лицо казалось подлинным идеалом, полностью соответствующим всем канонам красоты. Но в очаровательном облике цыганки таилось нечто дикое и буйное, наводившее на мысль о странствиях без конца и края, о безграничной свободе дороги.

В сердце мисс Гриби вдруг проснулся ревнивый страх, подступил к горлу и лишил дара речи. Но у нее хватило ума сдержать неразумные слова, и она оглядела студию, чтобы взять себя в руки. Комната была маленькой и скудно обставленной: скромное пространство занимали диван, два глубоких кресла и маленький столик. Стены и потолок выкрашены в бледно-зеленый цвет, на полу ковер того же нежного оттенка. Еще здесь находились необходимые материалы для рисования: кисти, мольберт, палитры и тюбики с красками, а возле единственного окна – чуть приподнятая платформа, где могла сидеть или стоять модель. На окне из сплошного стекла не было занавесок, и в комнату струился яркий свет.

— Во всех остальных окнах решетчатые рамы, – сказал Ламберт, перехватив взгляд посетительницы. – Я заказал это стекло, когда приехал сюда месяц назад. Сквозь решетки свет толком не проходит, его не хватает, чтобы увидеть истинные оттенки цвета.

— Далось тебе это окно! – беспокойно проворчала мисс Гриби, еще не вполне овладев собой.

Ламберт рассмеялся и, чуть склонив голову набок – красивую, подумала мисс Гриби, – посмотрел на свою картину.

— Далось, пока не привел его в порядок. Но, похоже, моя лачуга тебе не по вкусу?

— Ты заслуживаешь лучшего.

— Считаешь меня сибаритом, Клара?

— Просто не стоит забывать о своем положении.

— Думать о нем – радости мало, – возразил Ламберт, уселся на диван и достал трубку. – Ничего, если я закурю?

— Ничего, а если у тебя есть приличные сигареты, составлю тебе компанию. Спасибо! – Она ловко поймала серебряный портсигар, который он ей бросил. – Так что насчет твоего положения?