Книга Бездна с мягкими стенами, страница 88 – Анна и Сергей Литвиновы

Я бесшумно прокрался по коридору. Из палат доносились похрапывания, вскрики, стоны – но ничего такого, из-за чего обычно сбегается персонал. Рассвет продолжал наступать, серая муть за окном сменилась робкими лучами солнца.

Я отомкнул гранкой дверь в ординаторскую и проскользнул внутрь. Дежурный врач спал на диване у входа. Сон у медиков чуткий, поэтому я скинул кроксы, взял их в руки и стал пробираться к столу на цыпочках, босиком. Осторожно потянул ящик – заперт. По счастью, замочек смешной – типа как дома у стола, где сидел за уроками. Достал отмычку – бывшие сережки Людмилы. Старался, конечно, действовать бесшумно, но без скрипа не обошлось. Врач на диване заворочался. Я затаился. Дождался, пока он снова засопит, и продолжил возиться с замком. Воры из свиты Всеволода хвастались, что у них и на квартиру уходят секунды, а почтовый ящик – это вообще одно мгновение, но я прокопался почти три минуты. Наконец раздался щелчок – и вот она, магнитная карточка! А рядом еще одно сокровище: кнопочный телефон – их врачи как великую милость выдавали пациентам на пять минут, пообщаться с родными. Я схватил то и другое, но в этот момент посапывание снова прекратилось, заскрипели пружины. Я опустился на корточки – стол меня прикрывал – и увидел сквозь щелку: доктор сел на диване.

«Тебе показалось! Тебе приснилось! – безмолвно умолял я. – Здесь никого нет! Вставай, иди проверь, как в отделении дела!»

Но воззвание к Вселенной не сработало.

Врач, кряхтя, поднялся – и направился к столу. Ко мне.

Щуплый мужичонка – такие вряд ли ходят в спортзал. И возможно, в драке я бы даже одержал верх. При благоприятном раскладе. Минут через несколько. Но кричать-то он начнет сразу!

Поэтому я, чтоб не встречать его, сидя на корточках, резко встал и щелкнул Людмилиной зажигалкой.

Реакция у него оказалась отменной. Прежде чем кинуться на меня, завопил:

— Тревога!

Но и я, на максимальной концентрации и нервах, не подкачал. Стол завален бумагами, пламя занялось мгновенно. А дальше увернулся от него и крикнул еще громче:

— Пожар!

Вот тут он и дал слабину. Какую-то долю секунды расставлял в своем мозгу приоритеты: что для отделения страшней – огонь или бегство пациента. Попытался все-таки преградить мне путь, я ответил ударом локтя в лицо – этому приему тоже научил мой кент из криминального контингента.

И вылетел в коридор, по пути громко вопя:

— Пожар! Горим!

В палатах мгновенно началось шевеление. А я, пробегая мимо по-прежнему пустого сестринского поста, успел снова щелкнуть зажигалкой и подпалить его жалкое украшение – букетик сухих цветов в деревянной вазе на стойке. За спиной слышался топот, но я уже не понимал, кто меня преследует: врач или впавшие в панику пациенты.

Отомкнул дверь и помчался по лестнице.

На выходе из корпуса по идее тоже должен дежурить охранник, но тут я надеялся на свою вроде как медицинскую форму.

Ждать вопросов не стал, едва оказался в холле, заорал:

— В мужском на четвертом пожар! Я в административный, за огнетушителями!

Охранник – по виду тоже только что вынырнул из глубокого сна – посмотрел на меня дико и препятствовать не стал. Дверь на улицу, к счастью, оказалась отперта. Я рысью рванул через больничный парк к выходу. Вспомнил, как на въезде меня лаем встречали псы, постоянно ждал: сейчас нагонят, вцепятся, разорвут. Но все-таки до подобных методов отечественная психиатрия пока не доросла.