Книга Бездна с мягкими стенами, страница 68 – Анна и Сергей Литвиновы

Вот странные у нее предки. По финансам – могут куда угодно ездить, но гробят отпуска в походах. Рита на правах равнозначного теперь члена семьи предлагала на пару недель всем вместе на Сицилию махнуть. Но даже ради того, чтобы провести время с любимой дочкой, не согласились. Скучно им, видите ли, когда весь отпуск одинаковый. Нужны контрасты. Хотя и у нее завтра будет контраст. Когда родаки появятся, точно больше не получится валяться в гостиной с электронной сигаретой под ликерчик и эротический фильмец.

К ночным дежурствам в психушке Инга относилась нормально. Это в терапии вечно то криз гипертонический, то больного внепланового укладывать надо. А у них новых пациентов обычно днем, после приема в диспансере завозят. Только в праздники форс-мажоры – когда амбулаторные клиенты ПНД решают к таблеточкам алкоголь добавить и получают острые психозы.

Но сегодня день будний – и все отделение затихло через полчаса после отбоя. Инга обошла палаты. В свете «луны» (круглой лампочки над входом) рассмотрела: дружно похрапывают. К парочке проблемных пациенток подошла поближе. У одной из-под матраса вытащила два сигаретных «бычка» – запас на завтра. Забрала, выкинула: нечего вонь разводить. Когда уходила из палаты, обернулась на Махаеву. Вроде все нормально, спит. Но беспокойно, ворочается. И лицо слезами залито.

Осторожно тронула за плечо:

— Рита, ты в порядке?

Та сквозь сон простонала:

— Мама, мамочка!

А дальше совсем непонятно:

— Романтика…

И слово непечатное. Тоже существительное.

Инга не удержалась – погладила бедолагу по голове, прошептала:

— Спи, спи, милая.

Махаева, не просыпаясь, заулыбалась, пробормотала:

— Возвращение?

Медсестра подоткнула ей одеяло:

— Все хорошо будет.

И Рита перестала метаться. Повернулась на бочок и по-детски подложила под щеку ладошку.

В ту ночь спала она, будто в черную дыру провалилась. Всегда так бывало, когда с алкоголем перебирала. Проснулась рано, с дикой головной болью и в страхе: вдруг предки явились? Разруху в гостиной (помнилось, что спьяну разбила бокал и бутылку недопитую бросила) сил вчера убирать не было.

Выползла из спальни. К счастью, в номере никого. Вытащила из мини-бара банку ледяной колы, немного привела себя в форму. Спрятала остатки «Бейлиса», руками собрала осколки. Тарифы за бой посуды имелись в описании гостиницы, пятьсот рублей придется из своих карманных выложить. Хорошо хоть, диван не залила.

За окном – ничего похожего на вчерашний беспредел: небо синее, солнце слепит. Но море – с балкона видно – бушует серыми волнами, народ к бассейнам торопится.

Рита первым делом разыскала горничную и внесла плату за разбитый бокал. Потом позавтракала. На яичницу и всякие беконы-сосиски смотреть тошно, но ломтики дыни хорошо пошли. Кофемашина выдавала в том числе эспрессо. Она, к неудовольствию прочих отдыхающих, сварила себе сразу пять – в одну чашку. В голове окончательно прояснилось. Прокашлялась, пожелала уборщику посуды доброго утра, удостоверилась: голос вроде не хриплый. Набрала мамин телефон. Абонент не в сети. Хотя вчера просто длинные гудки были. Папа тоже вне доступа. Наверно, пора беспокоиться начинать? Что в таких случаях делать, Рита понятия не имела, поэтому отправилась на ресепшн. Подошла, объяснила, что номер на всю семью снят, родители должны были вчера к обеду появиться, только их нет до сих пор.