Книга Бездна с мягкими стенами, страница 123 – Анна и Сергей Литвиновы

— Какой на сегодня контент?

Хель еще больше осклабилась. Но промолчала.

— Шла бы ты в свой Хельхейм, – пробормотал я.

В комнату заглянул Глеб Глебович. Спросил озабоченно:

— Она здесь?

Я зашуганно кивнул.

— Не агрессирует? – уточнил деловито.

— На молчанке пока.

— Ладно. Тогда поедет с нами.

— Куда? – опешил я. Сердце сразу заколотилось. Когда одновременно светят зона, дурка или принудиловка, что совсем худо, поневоле начнешь дергаться.

Глеб Глебович присел ко мне на диван:

— В психиатрии положено не вдаваться в детали. «Все будет хорошо» – универсальная формула для пациента. Но ты не пациент. Поэтому скажу честно: есть шанс узнать разгадку. Однако имеются определенные риски.

— Какие?

— Тебя активно ищут. Маму пасут с момента, как ты убежал. Сегодня наружку приставили к Эрику. Если полицейским придет в голову отследить по камерам его маршруты вчера и позавчера, они придут сюда.

Я вскочил:

— Значит, надо валить!

— Не валить, а пробовать оправдаться, – ответил психиатр внушительно. – Я ничего тебе не обещаю, Филипп. И сразу предупреждаю: нас могут взять по пути. Но другого выхода нет. Пойди прими душ. Я приготовил тебе свежую одежду. Завтракать некогда. Кофе попьешь в машине.

Когда аудиозапись признаний Риты Махаевой закончилась, в гостиной повисло молчание. Первым его нарушил Слава из управления «К». Обернулся к Инге:

— Какой у нее официальный диагноз?

— Шизофрения. Параноидная. Муж подал иск о признании недееспособности.

— Заключение судебно-психиатрической экспертизы готово?

— Думаю, да. Суд на следующей неделе должен быть.

— Объясните, пожалуйста, мне, неофиту, – попросил частный детектив Андрей. – Неужели этот препарат действительно может превратить обычного человека в тяжелого шизофреника?

— Может, – кивнул Максим Фадеевич. – Но не всех. Спецназовца, кто успешно прошел СМИЛ^[28], тест Кеттела^[29] и стресс-тесты, лекарство вряд ли возьмет. Но жертвы Лодейкина изначально не идеально сохранны психически. Взять ту же Махаеву. Инга, что там у нее в карте?

— В подростковом возрасте – самоповреждения, попытка самоубийства. Депрессия послеродовая. Бессонница. Нестабильное настроение, раздражительность, слезливость.

— Вот и ответ. На таких – отчасти нестабильных – препарат действует. И не просто действует, а бьет именно в слабое место.

Макс хитро улыбнулся, добавил:

— Но слабое место имеется и у самого препарата. Егор однажды проболтался. Из-за того, что в нем образуются кристаллические структуры, лекарство работает как бы нелинейно. Поэтому случаются промежутки времени, когда человек приходит в себя. Практически полностью. Вот я и предположил: для просветления, вероятно, нужен триггер. Кречету повезло очень быстро его отыскать.

— А кто этот парень, случайно ставший триггером?

— Мой пациент, – вздохнул лжесанитар. – Мне пришлось втянуть его в это дело. В итоге жестко парня подставил. Не знаю, как теперь помочь.

Хозяин усмехнулся:

— Поверь, у Филиппа все не так плохо.

Кречет ахнул:

— Про него-то откуда знаете?

— Тесен наш мир, потому что круг узкий, – ответил хозяин.

Он взял со стола телефон, набрал номер, коротко сказал:

— Заходите.

В холле зашелестели шаги – изумленные знатоки не сводили взглядов с двери. И едва она отворилась, Кречет вскрикнул: