Книга Второй, страница 59 – Сергей Медведев

Спорили с Петькой на невесть каким образом сохранившиеся с довоенных времен боксерские перчатки. Петька нашел их в подвале собственного дома. Ванька покрыл правую руку толстым слоем перца и горчицы и сунул ее в пасть крокодилу. Крокодил поначалу не хотел откусывать руку и даже пытался убежать от поймавших его мальчишек. Но Петька потянул крокодила за хвост, и рептилия нехотя, с хрустом, откусила правую руку Ваньки. Горчица и перец крокодилу действительно не понравились, и руку он спустя мгновение выплюнул.

Петька нашел руку в луже и принес ее Ваньке:

— Выбросить? Или домой заберешь?

Неожиданно для себя ставший безруким подросток потерял сознание: то ли от боли, то ли на нервной почве.

Мать ругала пришедшего в себя через пару дней Ваньку:

— И зачем теперь тебе боксерские перчатки?

Подросток и сам понимал, что боксерские перчатки ему теперь не нужны, но уже было ничего не исправить.

— Я не знал, мама, прости, – сказал Ванька и заплакал. – Надо было левую руку горчицей мазать.

— Теперь будешь знать! – воскликнул доктор.

Матери показалось, что доктор смеется над ее сыном и над ней, вырастившей мальчика без отца. Ей захотелось тут же, не сходя с места, отрезать доктору голову. Мужчина почувствовал угрозу:

— Я вам выдам справку, что Иван работал по моему заданию. Задание было трудное, и он лишился руки. В качестве награды вам дадут квартиру в Поселке инвалидов.

Ника, Василий Степанович и Веня появились в деревне вечером, около семи, когда солнце уже садилось в море.

Петровым нравилось любоваться закатом, было в этом что-то одновременно завораживающее и тревожное: как крик петуха, надежда и ее крах, фокус и его разоблачение. Часто они наблюдали заход солнца у обрыва.

Однажды Петров написал небольшое эссе о солнце.

«Принято считать, что солнце – символ вечности. Солнце садилось в море – в это или другое – миллиарды раз. И будет садиться еще столько же или даже большее количество раз, наверняка никто не знает. Никто ничего не знает наверняка – вот это главное. И нет ничего вечного. Какой ужас, если вдуматься! И ничего не сделаешь с этим».

Такое сумбурное эссе: о страхе перед вечностью, о невозможности принять участие во всех значимых событиях во вселенной, понимание, что вселенная запросто обойдется без тебя.

Между тем внимание Петровых привлекла огромная трехколесная повозка на мотоциклетных колесах. Повозка медленно, увязая в песке, катила по берегу, по самой его кромке. За повозкой волочилась довольно большая деревянная коробка на колесиках от самоката. В коробке расположился Вениамин, но Петровы об этом, конечно, не знали. Повозка отбрасывала длинную тень: солнце почти ушло под воду.

К вечеру поднялся ветер. Он гудел во всех имевшихся в Маргаритовке неплотно закрытых дверях и ветках деревьев.

— Кто это может быть, что за странная повозка? – удивился Виктор Сергеевич. – Куда они едут и что везут? Какие-то черти.

— Не знаю, но они мне не нравятся, может, убьем их? – предложила Лидка.

— Но нельзя же так!

— Почему это нельзя? Более того – так и надо сделать. Если бы мы сразу убили твоих коллег по обувной фабрике, у тебя сегодня было бы пять пальцев на правой руке.

— Это правда, – согласился Виктор Сергеевич.

Ника и Василий слезли с велосипеда, подошли к коробке, Василий пнул коробку ногой и негромко спросил у Вениамина, не задохнулся ли он там внутри.