Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 61 – Сергей Медведев

— Почему вы решили поговорить только сейчас? – спросил Филимонов.

— А потому что мы поняли, что ты и сам обо всем догадаешься. Зачем тратить время зря? – сказал Югов и тоже выпил коньяка. – Я когда за газетами бегал, понял, что ты вот-вот просечешь.

— Что просеку? – спросил Филимонов.

— То, что все водители были запрограммированы на слова «Мы проиграли», которые хотя бы раз, но встречались в трансляции. Услышав эти слова, они ровно в полночь против своей воли, как зомби, шли на место своей гибели. А там их уже ждали троллейбусы.

— Видишь, Коля, какая вокруг красота, а ты хочешь ее разрушить! – Вика начинала хмелеть. – Сейчас начнется культурная программа, девушки будут танцевать. Красиво!

— На всякий случай мы заказали трех проституток. Чисто потанцевать, – шепнул на ухо Филимонову Югов.

* * *

Ресторан закрылся ровно в полночь.

— Начальство – против ночных посиделок, – объяснил Окошкин. – Утром всем на работу, у всех дела.

Окошкин обнял Филимонова и сказал:

— Понимаешь, Коля, люди устраиваются на работу в троллейбусное депо или на шестьдесят седьмой спецмаршрут для того, чтобы можно было снять стресс. Кого-нибудь задавить! Как это ни банально звучит, получить от этой в целом скучной работы хоть какое-то удовольствие. Ну что здесь непонятного? Таков общественный договор. И мы, милиция, смотрим на это сквозь пальцы! Потому что мы можем ходить в такие, как этот, рестораны, допрашивать, как нам захочется, не оглядываясь на нормы и правила. А они этого не могут! У них свои правила. Но не больше одного задавленного в год! И своих не давить. Нельзя сбивать своих!

— После Таллина я тоже хотела работать в троллейбусном депо, но подруга отговорила. Сказала, в милиции интереснее. Давайте еще выпьем, – предложила Вика.

— Больше нечего, – ответил Николай.

— Почему нечего? Есть еще бутылка. – Виктория открыла сумку и с улыбкой фокусника извлекла из нее бутылку армянского коньяка.

— Шестьдесят седьмые первые напали на троллейбусников, а те им просто отомстили! Так мне рассказывали. – Югов вытащил банан из клешни рака и, не очищая, откусил половину. – Точно неизвестно. Говорят, что начальник троллейбусного управления Демидова и главный автобусник Петросян поссорились. До этого давили только чужих – пешеходов, пассажиров, водителей легковых автомобилей. И никогда троллейбусник не давил автобусника, а автобусник – троллейбусника. А тут сбили эту Риту, не помню фамилию. Демидова пригрозила Петросяну: «Всех ваших изведу».

Окошкин отделил клешню от груди рака и высосал ее содержимое.

— В Москве не умеют правильно есть раков, клешню сразу выбрасывают.

— Говорят, что Демидова экстрасенс? – спросила Вика.

— Петросян тоже экстрасенс, но Демидова сильнее. Сказала водилам прийти после матча, когда услышат «Мы проиграли», и как миленькие пришли. Хотя знали, что не вернутся, – уточнил Югов.

— Не понимаю. – Филимонов плохо соображал от выпитого.

— Но тсс… Об этом не должны знать в Москве. – Югов обнял Николая.

— Ты же местный. Не выдашь?

— Не выдам! – поклялся пьяный Филимонов.

— Нигде не должны знать. – Николая обнял Окошкин.

— А что же Коля им скажет? – спросила Вика.

— Да! Как я начальству объясню происходящее? – спросил Николай.

— А ничего объяснять уже не надо. Скажи, не подтвердилось. – Окошкин порылся в карманах и достал мятую бумажку с надписью «Отчет о пребывании капитана Филимонова в городе…»