Книга Жнец, страница 109 – РуНикс

Они вдвоем были самим воплощением домашнего уюта.

Но с того дня он ни разу не прикоснулся к ней и не попытался намекнуть на какую-нибудь интимную близость. И это не давало ей покоя. Моране не хватало тех поразительных оргазмов, но, что еще важнее, ей не хватало огня, который он разжигал в ее чувствах.

Но несмотря на отсутствие попыток к сближению, он обозначал свою территорию. Например, всего пару дней назад, когда она, находясь возле озера с Вином в новой одежде для тренировок, позволила другому мужчине учить ее уклоняться от атаки со спины, Тристан вышел на поляну и стал наблюдать горящим взглядом за каждым его прикосновением.

Он не возражал против ее тренировок, но присутствовал на каждом занятии, молча давая парню понять: одно неверное движение – и он в муках пойдет ко дну озера. Морана отчасти жалела, что он не тренировал ее сам, но понимала почему – тогда им было бы не до занятий.

Но, честно говоря, странно вообще ожидать, что такой мужчина быстро привыкнет к тому, чтобы делить с кем-то свое пространство, а тем более с ней. Морана была его ахиллесовой пятой. Его криптонитом. А лишь то, что он больше не хотел ее убивать, не означало, что у них все идеально. Как парень, который вообще никогда ни с кем не жил, он в самом деле справлялся намного лучше, чем можно было ожидать. Тристан только начал привыкать к совместной жизни с ней, и между ними все еще зияла бездна, которую Морана не знала, как преодолеть.

Но они этого добьются.

О жизни вдали от особняка она точно могла сказать одно: здесь не приходилось ни с кем сталкиваться. Морана уже несколько дней не видела ни Кьяру, ни кого-то из семьи Марони, кроме Данте, и ее этот факт несказанно радовал. Ция каждые три дня приносила продукты, и общение с ней было для Мораны одним из самых ярких событий дня.

Спрыгнув с табурета, она встала рядом со своим мужчиной, чтобы намазать тосты маслом, и на мгновение поразилось тому, какой маленькой чувствует себя рядом с ним, стоя босиком.

— Хочешь о чем-то мне рассказать, дикарь? – спросила Морана, назвав Тристана прозвищем, которое, как она знала, очень нравилось этой дикой стороне его натуры.

Он бросил на нее взгляд:

— Нет, насколько мне известно.

— Хм-м. – Морана хмыкнула, размышляя, как бы взять и прямо спросить у него, почему он ее не возьмет прямо здесь.

Но, прежде чем она успела озвучить эту мысль, раздался стук в дверь и в дом вошел Данте: как всегда, в темном строгом костюме с галстуком, с зачесанными назад волосами, открывавшими красивое лицо.

— Я уж боялся, что мне придется промывать глаза с хлоркой, если зайду, – сострил он, расстегивая пиджак и присаживаясь на табурет, с которого она только что встала.

— Вот и не заходил бы, – съязвил Тристан.

Морана многозначительно глянула на него, на что он ответил невинным взглядом, и улыбнулась Данте.

— Ох, да тут не происходит ничего, из-за чего бы стоило промывать глаза. Нет.

— Правда? – переспросил Данте, приподняв брови.

Мельком глянув на Тристана, он снова устремил на нее взгляд, и на его губах заиграла ухмылка. Морана покраснела. В последнее время фильтр между ее мозгом и ртом часто давал сбой. И она не понимала почему.

— Есть какие-то зацепки по Синдикату? – Морана безо всяких затей сменила тему, задав вопрос, на который, как она считала, уже знала ответ.