Книга Готикана, страница 99 – РуНикс

— А знал бы незнакомец страхи твоего разума? – спросил Вад, проведя губами по ее шее. – Знал бы, что ты любишь нарушать правила и делать ровно то, что тебе говорят не делать? Что ты смущаешься, когда тебе уделяют внимание, и смелеешь, когда думаешь, что никто не видит? Незнакомцу был бы ведом голод твоей души? Смог бы он утолить его так, как я?

Нет, не смог бы.

— Ты солгал мне. – Корвина закрыла глаза, понимая, что не сможет пошевелиться, если он того не захочет.

— Умолчал, – признался он.

— Я не могу доверять лжецу.

— А я не могу открыть правду, пока не поверю, что ты не сбежишь. – Вад поцеловал мочку ее уха. – Ты заслужишь мое доверие, а я заслужу твое, и тогда ты получишь все ответы, какие пожелаешь.

— А до тех пор? – Корвина уже всерьез усомнилась в своем здравомыслии.

— До тех пор, – он прикусил кожу в местечке, где свитер спадал с плеча, – я тебя поучу.

Договорив, он отпустил ее руки и задрал юбку до бедер, выставляя ее ягодицы на холодный воздух. Вад сдвинул трусики в сторону и, обнаружив, что она бесстыдно возбуждена, издал смешок, едва нащупал жар и влагу.

— Незнакомец, говорит она. Ты бы так возбудилась из-за незнакомца?

Корвина почувствовала, как ее тело вспыхнуло, когда он расстегнул молнию. Упершись лбом в кору дерева, она сжала его ствол руками, и Вад вошел в нее одним выверенным толчком. Она встала на цыпочки, запрокинула голову ему на плечо и издала громкий стон от чувства наполненности.

— Хочешь знать, кто я? – Он резко врезался в нее бедрами. – Я, – толчок, – твое, – толчок, – безумие.

Он укусил ее за шею, обезумев от страсти.

— Я в твоей голове, в твоей крови, прямо в твоих венах. Я заявил на тебя права, прежде всех и вся. Твое тело, твое сердце, твой разум, твоя чертова душа – все принадлежит мне. Я утолю твой голод, укрощу твое безумие. Ты чувствуешь это?

Она чувствовала. Чувствовала от кончиков пальцев на ногах, что поджались, будто цепляясь за землю, до бедер, горящих от нагрузки, до лона, в которое он без устали врывался, до сосков, тершихся о кору дерева, до шеи, горевшей от его укуса, и глаз, которые щипало от переизбытка возбуждения во всем теле. Она чувствовала, как он обладает ею, овладевает и поглощает ее, пока от нее не остается ничего, кроме трепета ощущений.

Вад потянул ее за волосы.

— Ты чувствуешь это?

— Да, – выдохнула она, держась за дерево, о которое он снова и снова ударял ее своими мощными толчками.

— Что да? – прошептал он ей на ухо низким голосом.

— Вад.

— Черт возьми, да, детка. – Он ворвался в нее. – Моя маленькая ведьма с чертовыми фиолетовыми глазами, просто, мать твою, созданная для меня. А я твой дьявол, так ведь?

Корвина со стоном толкнулась бедрами ему навстречу.

— Мой дьявол.

— Весь твой. – Он поцеловал ее в плечо и опустил руку, чтобы дотронуться до клитора, посылая волны мощного удовольствия. Слегка наклонил бедра, так резко меняя угол проникновения, что она вскрикнула, прижимаясь грудью к дереву в попытке набрать в легкие воздух.

— Скажи, что ты моя, – потребовал он. – Скажи, что ты наконец-то стала моей, Корвина Клемм.

За спиной отчетливо ощущалось тепло его тела. Разве не этого она всегда хотела? Принадлежать кому-то полностью, целиком, до конца – тому, кто знал о ее прошлом и проблемах, которые могли возникнуть в будущем, но все равно хотел всецело обладать ею? Они не узнали друг друга, как следовало бы, но со временем это может измениться. Возможно, время поможет ей понять, почему он такой, какой есть, а ему – довериться ей достаточно, чтобы открыться.