Книга Энигма, страница 94 – РуНикс

Каз провел пальцами по ее шее, по груди, ущипнул сосок, заставив Салем выгнуть спину, а затем спустился ладонью по животу и остановился на трусиках. Салем подалась бедрами в молчаливом приглашении, и Каз опустил руку между ее ног, прямо к киске, хлопок был единственной преградой между его пальцами и ее пульсирующим, сжимающимся и сочащимся от возбуждения естеством.

— Ты чертовски мокрая, – прошептал он ей в рот, и Салем, тяжело дыша, в ответ закусила его губу. – Кто-нибудь раньше обладал этой киской?

— Я уже занималась сексом.

— Я не говорю о тех импотентных придурках, которые не могли тебя удовлетворить.

— Откуда ты знаешь, что они меня не удовлетворяли? – поинтересовалась Салем.

Глаза Каза потемнели, зрачки почти полностью поглотили серые радужки.

— Потому что, в отличие от меня, они не владели твоим разумом.

Салем уставилась на него, осознавая правдивость этих слов. Он не ошибся. Прежде ей не доводилось испытывать глубокого удовлетворения – такого, какое, по ее мнению, мог доставить Каз.

— Мой разум тебе не принадлежит, – попыталась возразить она.

Он усмехнулся, поцеловав уголок ее рта.

— Я владею твоим разумом. И собираюсь завладеть телом. А после заберу и твою душу. Потому что ты вскоре придешь за моими, верно? За разумом, телом и душой. А теперь ответь, кто-нибудь раньше владел этой киской?

Салем покачала головой.

Каз издал удивительный звук, напоминавший зародившееся в груди рычание, и Салем прижалась к нему, извиваясь на кровати, отчаянно нуждаясь в разрядке. Но он продолжал неустанно дразнить ее, просто поглаживая через белье, отказывая ей, возбуждая и разжигая в ней пламя.

Решив, что нужно что-то предпринять, Салем потянулась к трусикам и попыталась сдвинуть ткань в сторону, но Каз перехватил ее запястья и завел их ей за голову рукой, на которую опирался.

— Каз, – взмолилась она и услышала, как он выругался.

— Умоляй меня снова, маленький аспид, – пробормотал он ей в губы. – Отрави меня своим ядом.

Казалось настоящим безумием – считать его поцелуи ядовитыми, когда он утверждал, что это Салем его отравляет. Может, ядом были они оба. Может, оба были и противоядием. А может, то, что они принимали за отраву, в конце концов, дарует им исцеление.

Не испытывая ни капли стыда, Салем вновь взмолилась о разрядке:

— Каз, прошу.

— Просишь что? – настаивал он, водя указательным пальцем по хлопку.

— Прошу, заставь меня кончить, – выдохнула Салем, приоткрыв глазами. – А если не можешь, то отпусти, чтобы я могла позаботиться о себе сама.

Услышав ее требование, Каз перестал двигать пальцем и растянул губы в ухмылке. Затем обхватил ее между ног ладонью.

— Что, если не отпущу? Что, если буду удерживать тебя на грани оргазма? Что тогда, а? – Он провел носом по ее шее, вызывая мурашки.

Она застонала, едва сдерживая слезы.

Она, Салем Салазар, холодная, равнодушная сука, вот-вот собиралась расплакаться и заныть в руках мужчины. Кто бы мог подумать?

— Я сделаю все, что пожелаешь, – предложила она, надеясь, что он уже хоть что-нибудь предпримет.

Каз приподнялся, глядя на нее сверху вниз.

— Опасно предлагать такое кому-то вроде меня, маленький аспид. Я могу осквернить тебя, уничтожить, нанести непоправимый вред. Ты этого хочешь?

Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом.