Книга Энигма, страница 86 – РуНикс

Шаги постепенно удалялись. Раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, следом – сработавших замков.

Наступила тишина.

Сердце пропустило удар.

Салем осенило: уйти незамеченными не выйдет, придется открывать дверь, отпирать замки и рисковать вновь привлечь внимание Мерлина. Остается ждать, пока кто-нибудь придет – уборщики или сам Мерлин, – и только потом уходить.

Тишина стала немыслимо громкой.

Салем слишком хорошо ощущала размеры Каза, его близость, его непредсказуемость.

Ей предстояло провести ночь с незнакомцем, который мог оказаться протеже монстра; который, как она видела, грозился выколоть карандашом глаз другому парню; который мог чуть сильнее надавить ей на лицо, задушить и сделать Салем очередной жертвой.

Ее заперли на ночь с Казом ван дер Ваалом.

В аудитории воцарилась гнетущая тишина.

Как и полная беспросветная темнота.

Оттого лишь отчетливее слышалось тихое дыхание Каза над головой, еще сильнее ощущалось его крупное мускулистое тело за спиной, как и его аромат, притупляющий чувства.

Все смешалось в голове, вступая в реакцию с уже бурлящей смесью эмоций и вопросов, соединяясь с тревогой, предвкушением и тем всепоглощающим чувством, когда кровь начинала закипать от его близости.

Салем знала, что все объясняется наукой, не более. По какой-то безумной причине ее молекулы реагировали на его молекулы, ее феромоны – на его феромоны, ее сердцебиение – на его ритм сердца.

Каз все еще зажимал ей рот, а другую руку положил на изгиб бедра, прямо между талией и тазовой костью. Прикосновение было страстным, собственническим, властным, словно он имел полное право так держать ее.

Салем невольно закрыла глаза, ощущая, как тепло его ладони просачивалось под ткань свитера и проникало прямо в плоть, плавя заледенелую с годами кожу.

Она почувствовала, как Каз уткнулся носом ей в макушку, а затем замер.

Отняв руку от ее рта, он схватился за шапочку и снял ее одним плавным движением, позволив волосам рассыпаться по спине. Салем инстинктивно потянулась поправить их, но его рука молниеносно перехватила ее запястья и опустила, заключив в крепкие объятия со спины.

Салем открыла была рот, чтобы возмутиться, но поняла, что водолазка до сих пор закрывала половину лицу, заглушая звуки.

Теперь она была не только обездвижена, но и лишена возможности говорить.

Каз снова уткнулся носом в ее волосы и втянул аромат. Салем почувствовала, как в его груди зародился низкий рокот, его вибрация отдавала ей в спину, проникала в грудь, заставляя ее отзываться схожей вибрацией, а соски до боли затвердеть.

Она издала приглушенный тканью звук и почувствовала, как дыхание Каза скользнуло вниз и остановилось на изгибе шеи и плеча. Каз прижался губами к ткани, как огромный рычащий зверь, держащий добычу за шею и ласкающий ее, прежде чем открыть пасть и поглотить целиком.

Салем не должна была возбуждаться от одной этой мысли – быть поглощенной им, быть центром его внимания, единственным объектом его страсти, единственным вместилищем его одержимости.

Но что-то внутри желало этого с пугающей яростью.

Яростью, которой было плевать, кто он и кем мог оказаться.

— Сейчас все было бы так просто, да? – прошептал Каз ей на ухо, касаясь его губами, отчего по телу пробежали мурашки. – Так просто прижать тебя к его столу и затрахать до потери сознания.