Книга Энигма, страница 48 – РуНикс

Одной рукой Каз уперся в стену, когда полностью прислонился к Салем, и девушка чувствовала, как меняются ее эмоции, пока она наблюдала. Взгляд ее уткнулся в мужскую смуглую кожу, украшенную красивыми витиеватыми татуировками, которые, как она знала, тянулись вверх по предплечьям и вниз по запястьям, к тыльной стороне кисти, до костяшек пальцев. Несколько рисунков складывались в понятные образы, например, череп и некоторые цифры, но в основном они представляли собой бесформенные вихри. Салем заметила пятна краски на кончиках пальцев.

В сравнении с Казом ее рука выглядела изящной – более легкой, мягкой, крошечной.

Рука Каза рядом с ее. Салем не возражала против такого зрелища. Оно завораживало, отвлекало.

Она почувствовала, как другой рукой Каз зарылся в ее волосы, в небрежный пучок, пальцами раздвинул локоны и обхватил затылок. Салем резко вздохнула, когда он потянул ее за пряди, заставляя выгнуть спину и запрокинуть голову, чтобы ослабить напряжение.

Ее зрение прояснилось, и она моргнула, как только в поле зрения появилось лицо Каза. У нее перехватило дыхание от того, насколько близко он оказался. Настолько, что Салем смогла разглядеть крохотную тень на его челюсти и тот же самый узор татуировки, выглядывающий из-под темного воротника. Его волосы упали вперед, когда художник наклонился, и их взгляды встретились.

— Твою ж мать, – выругался он, и она согласилась.

Что бы это ни было, оно ощущалось сродни электрическому разряду. Салем чувствовала это, и, очевидно, Каз тоже.

Ее словно ударило током, тело гудело от незнакомой вибрации, по коже пронеслись мурашки, оставляя после себя дрожь и шероховатую кожу. Ее грудь, прижатая к двери, казалась тяжелой.

Все дело в базовой биологии? Химии тел? Его феромоны каким-то образом вызвали ответную реакцию в ее мозгу и наоборот?

От Каза пахло краской и петрикором, сочетание настолько опьяняло, что Салем чувствовала, как оно проникает в нее с каждым вдохом. Она глубоко втягивала аромат, позволяя ему просачиваться в легкие, в кровь, овладевать всем ее телом.

В старших классах у нее был неловкий опыт близости с парнем, несколько поцелуев, но ничего такого, что вдохновило бы на поэтические мысли и подобные реакции. И ведь она даже не прикоснулась к Казу. Только он касался ее, прижимая к себе и к стене, и она чувствовала себя оголенным проводом, падающим в море.

Остатки паники все еще заполняли края сознания Салем, как и стены, удерживающие ее в ловушке. Но Каз был выше их, занимал больше места и внимания, и пока Салем концентрировалась на нем, чувствовала его аромат, видела его, она могла дышать.

Взгляд его серых кремневых глаз скользил по ее лицу, и это было странно – то, как Салем оказалась зажата между ним и камнем, откинув голову назад, наблюдая за ним почти вверх ногами.

Каз наклонился.

— Когда запаникуешь в следующий раз, – пробормотал он и прижался к ее виску, опаляя его теплым дыханием, от которого веяло мятой и кофе, – я хочу это увидеть.

Салем моргнула, смущенная его близостью, не зная, как реагировать на эти слова. Наедине Каз становился другим. Он казался более неуравновешенным, как и говорили о нем люди. В аудитории, когда он препирался и спорил с ней, это напоминало шоу, танец, который они уже не единожды исполняли для зрителей. Наедине все было иначе. Более реально. Именно поэтому Салем не знала, что ответить, когда он говорил такие странные вещи.