Книга Энигма, страница 151 – РуНикс

С досадой покачав головой, Салем уставилась на маяк вдалеке, размышляя, здесь ли когда-то стояла ее прабабушка? Записи в дневнике все никак не выходили из головы, она держала их при себе, не собираясь делиться с Казом, пока он не откроет своей секрет.

От мыслей Салем отвлекла вибрация телефона. Опустив глаза, она увидела на экране имя матери, которая, как всегда, звонила ранним утром.

Салем ответила.

— Доброе утро, мама.

— Тебе прислали дневники Эвелин? – Именно с этого мать начала разговор, ее голос звучал жестко. Салем удивилась, что матери потребовалось столько времени, чтобы это выяснить. Должно быть, она была слишком занята, чтобы обращать внимание на дела дочери, или ей просто было все равно. Судя по прошлому опыту, Салем склонялась к последнему.

— Да, – подтвердила она, глядя на море и задаваясь вопросом: почему дневники так важны для ее матери? Эвелин не была ей бабушкой, скорее бабушкой мужа. Мать не знала ее до замужества, поэтому не могла иметь эмоциональных воспоминаний, связанных с дневниками, не то что Салем.

Мать долго молчала. Ветер вился вокруг Салем, развевая ее пальто, в нос бил запах моря, леса и зимней свежести.

— Тебе пора это отпустить, Салем, – наконец произнесла мать. Салем знала этот тон. Она слышала его всю свою жизнь, когда мама просила ее делать то, чего Салем не хотела, посещать мероприятия, на которых она не желала присутствовать, проявлять вежливость к людям, которых она даже видеть не могла.

Но не столько тон, сколько сами слова заставили Салем замереть.

— Что отпустить, мама?

— Свою эту потребность раскапывать могилы.

Салем слегка нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Из телефона донесся вздох матери.

— Ты всегда была такой, Салем. Нужда докопаться до истины наравне с упрямством были в тебе с самого рождения. Ты всегда смотрела на мир с любопытством, вечно желала узнать, как произошло то или иное событие, как все устроено. Мы даже думали, что ты станешь инженером или кем-то в этом роде. – В конце ее мать усмехнулась, а потом вновь стала серьезной.

Салем сунула свободную руку в карман, пытаясь понять, к чему вела мама, и просто молчала, ожидая продолжения.

— Со временем твои интересы свернули в более мрачное русло, – размышляла она. – Сперва мы беспокоились о тебе. Что вполне понятно. Но ты просто хотела раскапывать тела, допытываться до правды, и в этом, я полагаю, мы обрели некоторое утешение, поскольку боялись, что ты выберешь иной путь.

— Стану убийцей? – уточнила Салем, прекрасно понимая, благодаря собственным исследованиям, что со стороны могло показаться, будто у нее проявились признаки преступного поведения, хотя на самом деле она никогда не испытывала подобных порывов.

— Да, – откровенно ответила ей мама. – Но ты не пошла по этому пути, и… и я знаю, что не стала для тебя лучшей матерью. – Признание повисло между ними, заставив Салем крепче сжать телефон. – Но я всегда любила тебя, Салем. Ты всегда была и всегда будешь моим ребенком. Поэтому мне нужно, чтобы ты оставила все как есть. Обрела покой.

Пока слова слетали с губ матери, у Салем защекотало в носу. Они впервые разговаривали так долго, мать впервые говорила с ней откровенно и, кажется, впервые сказала Салем, что любит ее искренне, а не потому, что так положено.