Книга Энигма, страница 108 – РуНикс

Судя по тому, что Салем помнила о прабабушке, она должна была вести записи о своем пребывании здесь. И хотя Салем не знала, найдет ли в них что-то полезное, исследовательский азарт все равно подталкивал попытаться отыскать хоть какую-то новую информацию, хоть какие-то закономерности, хоть что-то, что могло бы помочь вывести ее из тупика.

Внезапно Салем ощутила на себе десятки пристальных взглядов, только теперь осознав, как долго стояла посреди дороги, став объектом всеобщего внимания.

Ох, этот загадочный, идиотский, приводящий в ярость мужчина.

Все из-за него.

Салем была в порядке. После того как Каз оставил ее и скрылся, полностью исчезнув на два дня, она смирилась и восстановила эмоциональное равновесие. Причинил ли его уход боль? Да. Создалось ли ощущение, что она никогда больше никому не откроется? Да. Хотелось ли ей остаться в своей комнате и не выходить оттуда целую неделю? Тоже да. Но жизнь устроена иначе. И не было такого, чтобы ее вдруг оставили одну после пребывания в компании близких, как это случилось с ее матерью.

Салем понимала, почему страдает мать: Селина никогда не знала одиночества, не ведала жизни без семьи, мужа, любимой дочери, круга друзей, а потом один за другим они покинули ее, за исключением Салем, дочери, которую она никогда не понимала и не пыталась сблизиться с ней, а теперь не могла избегать, потому что только она у женщины и осталась.

Салем не испытывала подобных проблем. Она всегда была одинока. И умела сосуществовать с этим одиночеством – своим вечным спутником. Все покидали ее, но оно оставалось. Одиночество всегда было рядом: и в окружении семьи и друзей, и вдали от них. В юности Салем надеялась, что оно исчезнет. Однако с годами эту надежду вспороли острые лезвия забвения и равнодушия, оставив ее медленно и мучительно истекать кровью на полу, где она и испустила последний вздох, когда Каз решил остаться рядом. Но от потери крови мозг начинает бредить, и такая же судьба постигла надежду, перед смертью она лишилась разума. И теперь лежала, разлагаясь, где-то в могиле внутри Салем.

И ее это вполне устраивало.

Она знала, что с ней все будет в порядке. Просто нужно сосредоточиться на реальных смертях в реальном мире и забыть о той, что случилась в душе, как Салем всегда и делала. Такой подход помогал сохранять рассудок и выживать, и разве не в этом весь смысл?

Так что исчезновение Каза хоть и опустошило ее, но не уничтожило. Даже не удивило, если честно. И Салем не винила его. Любой бы запаниковал, увидев ее доску расследования, узрев выставленную напоказ тьму. Она даже ждала этого.

Но чего она никак не ожидала, так это встречи в «БКК» с Адити и Мелиссой, чей брат, Натан, приехал в город, чтобы повидаться. Не ожидала, что он окажется милым и искренним, как, впрочем, и Мелисса. Очевидно, именно такими становятся дети в любящих, нормальных семьях – такими, как Оливия, Адити, Мелисса и Натан. Вне всяких сомнений, мир нуждается в них больше, чем в таких, как Салем. Подобных им оплакивали после смерти. Люди выворачивали мир наизнанку, пытаясь понять, почему их не стало. Если бы вместо Оливии погибла Салем, сомнительно, что кто-то стал бы выходить ради нее за рамки обычного расследования. Ее отец точно не был бы настолько опустошен, чтобы решиться на самоубийство. Мать бы, конечно, расплакалась, а Оливия, возможно, потребовала бы ответов, но не более того.