Книга Ищи дурака, страница 79 – Харлан Кобен

Крейг записал сегодняшний футбольный матч между британскими «Манчестер-Сити» и «Фулхэмом», и мы садимся его смотреть. Я люблю смотреть футбол, в особенности когда ни за кого не болею. Когда ты вовлечен в игру эмоционально, это слишком нервное занятие, когда же нет, футбол становится зрелищем почти медитативным, со всеми этими пробежками туда-сюда, вперед-назад и – как американец не могу не подчеркнуть отдельно – без вставок и перерывов на рекламу, кроме как между таймами. Жаль, что в других видах спорта так не бывает, но я не настолько наивен, чтобы не понимать, что все это ради денег. В силу возраста я еще помню времена, когда тотализатор был вне закона – когда же они закончились? лет десять тому назад? – теперь же букмекерские приложения по телевизору рекламируют едва ли не чаще, чем пиво.

Если бы я был вовлечен, то не мог бы не ворчать.

У Крейга есть единственный сын по имени Майкл. Он уже взрослый и живет в Сан-Франциско. В квартире повсюду расставлены и развешаны семейные фотографии. На всех до единой присутствует покойная жена Крейга, Касси. Не хочу никого обидеть, но Касси была внешне ничем не примечательной женщиной. А может, это и не обидно вовсе с той точки зрения, что нам всем не помешало бы иметь рядом человека, который смотрел бы на нас таким взглядом, каким Крейг смотрел на Касси.

Крейг засыпает в кресле. Мне он постелил в гостевой – раньше это была комната Майкла. Из-за стены доносится его храп.

В полночь телефон у меня начинает вибрировать. Звонит Молли. Я беру трубку и говорю:

— У вас там все в порядке?

— Я не могу уснуть, – говорит она.

— Я тоже.

— Мы договаривались не ложиться спать, не помирившись, – говорит Молли.

— Я не злюсь.

— И я. Приезжай домой, Сами. Хочу, чтобы ты был здесь, со мной.

— Прости, что не рассказал тебе про Испанию.

— Это все не имеет никакого значения. Я хочу, чтобы ты был дома, с нами.

— Крейг уже спит.

— Разбуди его и скажи, что едешь домой. Или просто оставь записку. Пожалуйста!

Упрашивать меня не приходится. Крейг все понимает и немедленно засыпает снова. Приложение говорит мне, что мой поезд опаздывает, так что я раскошеливаюсь на старое доброе желтое такси. Когда-то отец водил такое. А потом стал инвестировать деньги в лицензионные жетоны для таксистов. Когда-то такие жетоны имели огромную ценность – на пике в Нью-Йорке они стоили под миллион долларов. Отец вложил в них почти все свои сбережения и некоторое время преуспевал, а потом появился «Убер» и тому подобные приложения, и вместо миллиона жетоны стали стоить дай бог сотню тысяч, так что отец потерял все.

Когда вызываешь такси в ночное время, никогда не знаешь, какой водитель тебе попадется. Мой оказывается разговорчивым малым по имени Дмитрий Скалл, худым, небритым и напряженным. Он рассказывает мне, что раньше работал в рекламном бизнесе.

— Я придумал отличную рекламную кампанию для «Верайзона»^[7], – сообщает Дмитрий.

Люблю поболтать с таксистами. Жаль, сейчас почти никто из них не желает с вами разговаривать. Уши у всех заткнуты наушниками, и они часами разговаривают с кем-то в своих родных странах. Я частенько задаюсь вопросом, кто там так сильно их любит. Это как с Касси. Любовь повсюду, нужно только приглядеться повнимательнее.

— Я видел вашу рекламу? – спрашиваю я.